Мы мчимся к лошадям. Стрелы градом сыплются вокруг нас. Раздаются крики приказов, солдаты пытаются организоваться и перерезать нам пути к отступлению. Я на секунду вожусь с привязями Гарнет, но в конце концов ухитряюсь освободить ее и взбираюсь на спину. Я еще даже не успеваю толком усесться в седло, едва удерживая равновесие, как пинаю ее, пуская в безумный галоп.

Мы проезжаем совсем недолго.

Едва мы вырываемся на улицу, в нас летит новый залп стрел. Одна из них вонзается в левый круп Гарнет. Кобыла встает на дыбы, сбрасывая меня на землю.

Я падаю в относительно мягкую кучу грязи, но приземлении ногу неудачно подворачивает. Боль пронзает мое правое колено и бедро.

Это будет знатный синяк.

Пока я изо всех сил пытаюсь подняться на ноги, мое внимание привлекает звук хлопающих крыльев. Обернувшись, я вижу дракона, который несется ко мне, явно с трудом удерживаясь в воздухе. Он врезается в землю и кубарем катится прямо к моим ногам, останавливаясь. Во все стороны брызжет кровь, когда он поднимается и стряхивает с себя пыль.

Наши взгляды встречаются. Мое сердце колотится, каждый удар посылает во мне волну тепла, нарастающий пожар, который захлестывает мои чувства и дезориентирует.

Я борюсь за то, чтобы не потерять концентрацию. Гарнет и след простыл. Брайар, которая была чуть впереди меня, развернулась и пытается успокоить собственную лошадь — на ее лице застыл чистый ужас, пока она смотрит, как солдаты приближаются ко мне. Мое колено пульсирует от боли; я не смогу убежать ни от кого.

Я отчаянно машу Брайар, призывая ее убираться, хотя знаю, что она не послушает.

Тянясь за мечом, я поворачиваюсь и устремляю взгляд на дракона.

— Ты, — шиплю я.

Он выгибает шею и шипит в ответ.

Но затем он совершает нечто неожиданное: он волочит свое раненое тело передо мной, разворачиваясь лицом к моим преследователям.

Почти так, будто он… защищает меня.

Офицер Мурена добирается до нас мгновение спустя, слегка запыхавшись. Переведя дыхание, он выпрямляется, переводя взгляд с меня на дракона.

— Я так и знал.

— Что знал? — Слова вырываются сдавленным шепотом. Чувство ужаса внутри меня растет, пробираясь из желудка в легкие.

Глаза офицера прикованы ко мне, но следующие слова он бросает группе солдат, которые только что догнали нас и смотрят на него в ожидании приказа.

— Свяжите ее, — рычит он. — Она отправляется с нами в столицу.

Столица.

Я бы предпочла, чтобы он убил меня прямо здесь и сейчас.

— Вы не можете этого сделать! — кричу я.

— Вообще-то могу, — спокойно отвечает офицер. — Потому что вы официально арестованы за незаконную связь с драконом.

Глава седьмая

Однажды, жарким летним днем вскоре после Эмберфолла, я вернулась с задания и обнаружила шайку мужчин, которые оскверняли мемориальные камни, что мы начали устанавливать на месте.

Они хохотали, выкапывая их и швыряя из стороны в сторону, гикали и завывали, похищая подношения, оставленные скорбящими, и подначивая друг друга разбить как можно больше вещей. Их было пятеро, каждый — пожалуй, вдвое крупнее меня. Каждый из них был вооружен, грязен и безрассуден той дикой, отчаянной отмороженностью, которая часто свойственна людям, которым больше нечего терять.

Даже Брайар умоляла меня не затевать с ними драку.

Я до сих пор отчетливо помню ощущение того, как мой нож вонзается в первого из них. То, как неожиданно глубоко мне удалось вогнать его в живот. То, как он взревел, когда я повернула лезвие, и крик Брайар, когда остальные схватили меня и швырнули оземь, прижав мое тело к земле и угрожая сотворить с ним ужасные вещи.

Большая часть того, что последовало за этим, стерлась в памяти. В конце концов я потеряла сознание, и после этого мне повезло; кто-то из наших союзников с Пепелища услышал крики Брайар и пришел нам на выручку.

Но когда я сидела там, приходя в себя, в то время как по лицу стекала кровь, я не чувствовала себя везунчиком.

Я чувствовала ярость.

Самую сильную злость из всех, что я помню.

Она не идет ни в какое сравнение с яростью, которая горит во мне сейчас, с пронзительной ненавистью, раздирающей меня каждый раз, когда я смотрю на дракона. На дракона, который в данный момент пятится ближе ко мне, съежившись, как побитая собака, у моих ног.

«Что ты наделал, глупая тварь?» — хочется мне закричать.

Потому что вся эта напасть — по его вине.

Это он привел этих ублюдков прямо к нам.

— Между нами нет никакой связи! — рявкаю я на офицера, на дракона, на всех в радиусе мили; настолько громко я кричу. Я хочу, чтобы вся эта проклятая империя услышала мою ярость.