Я вздыхаю, опуская руку на его руку, полную решимости вернуть его в настоящее. — Просто доверься мне. Пожалуйста? Позволь мне попробовать еще раз.

— Если все это приведет лишь к тому, что проклятие перейдет на тебя, в этом не станет больше смысла. Я не хочу потерять и тебя.

— Проклятие не повлияет на меня так же, как на тебя и Арло.

— Ты ни черта не знаешь о том, как оно на тебя повлияет.

— Я знаю, что у меня есть связь с божественным драконом, которая дает мне силу, недоступную ни одному из вас. С остальным я разберусь, если ты просто позволишь мне.

— Невыносимая, упрямая женщина, — рычит он — и при этих словах я замечаю, как в его глазах проносится вспышка темноты. Эмоции берут над ним верх.

Мне не следует этим пользоваться. Я знаю, что не должна. Но я устала, напугана и отчаянно хочу добиться хоть какого-то прогресса, поэтому продолжаю давить на него.

— Ты не можешь тащить всё в одиночку, — отрезаю я.

— Я и не пытаюсь.

— Ты должен позволить мне сделать это.

— Вообще-то, нет.

— Я не прошу разрешения. Мой свирепый взгляд — это последняя искра, пробивающая его защитную бронь. Она рушится, и хотя то, что происходит дальше, длится всего пару ударов сердца, я отчетливо вижу это: ветвящуюся прямо под поверхностью его кожи тёмно-синюю гниль.

Это мой шанс.

Инстинктивно я протягиваю руку, словно могу зацепиться пальцами за эту тьму и просто вырвать ее, как сорняк. На самом деле мои пальцы не хватают ничего, кроме обжигающе холодного, пустого воздуха. Я маню ее к себе с большей уверенностью, чем чувствую на самом деле, и, к моему удивлению, нечто отзывается, вливаясь в меня потоком. На этот раз тяжесть не концентрируется в одной точке; она расползается трещиной по стеклу, выбивая почву из-под ног и заставляя все мое тело дрожать.

Глаза Рива слегка расширяются при виде этого.

— Прекрати, — приказывает он. — Сейчас же.

Но я не могу остановиться.

Я близко, я так близко…

Он перехватывает мою протянутую руку и резко отводит ее вниз, пытаясь сбить мою концентрацию.

Я сцепляю зубы.

— Подожди, я справлюсь, клянусь…

— НЕТ!

Его руки так грубо обхватывают мое лицо — а тон его голоса так резок и полон ярости, — что это, кажется, шокирует нас обоих.

Я замираю.

Мы смотрим друг на друга, тяжело задыхаясь.

Прежде чем заговорить снова, он делает шаг назад — его голос звучит тише, но в нем все еще кипит сдерживаемая буря.

— С этим покончено, Ароуин.

Я не могу выдавить из себя ни слова и просто стою в тишине, а мое тело все еще бьет мелкой дрожью от чужеродной тяжести его проклятия, пока он разворачивается и уходит прочь.

Глава сороковая

Рив уходит недалеко — всего на другую сторону крыши, но пространство между нами кажется таким же необъятным, как небо над головой.

Мое тело все еще дрожит, его вес кажется странным и несбалансированным от всего, что оно впитало из чужого источника. Я спотыкаюсь и опускаюсь в той зоне отдыха, которую обустроила в тени крыши, прижимая голову к груди и закрывая глаза.

Мне кажется, будто я несколько минут бреду сквозь кошмар. Проклятие извивается в моей крови, как живое существо с цепкими когтями, которые сжимаются и впиваются глубже, пытаясь получше устроиться внутри. Когда оно наконец затихает настолько, что я обретаю некое подобие равновесия, я все еще пугающе остро ощущаю его; оно чувствуется как второй пульс, более медленный и холодный под биением моего собственного сердца.

С пронзительной ясностью я понимаю, что Рив был прав: перенос проклятия на меня ничего не решит, если только я не научусь контролировать его и уничтожать после того, как впустила в себя. Дай мне достаточно времени, и с помощью Сески я, возможно, смогла бы…

Но откуда у нас время?

Когда я снова поднимаю глаза, я с облегчением вижу, что Рив по крайней мере все еще здесь — он склонил голову, а его руки уперты в перила.

Глядя на него, я понимаю, что он стоит на том же самом месте, где находился, когда мы впервые поднялись на эту крышу вместе. Я переживала тот момент в голове сотни раз, вплоть до мельчайших деталей. Прохладный ночной воздух, порыв драконьих крыльев, наш почти состоявшийся поцелуй…

И сегодня все повторяется точь-в-точь как тогда: во мне поднимается непреодолимое желание подойти к нему, встретить его под звездами и рассказать ему о самых глубоких, темных уголках моего сердца больше, чем я когда-либо кому-либо рассказывала.

«Я все еще хочу узнать тебя», — говорил он тогда.

Независимо от моих ошибок, неудач или секретов.