Тонкие ленты воды кружатся вокруг моей руки, словно браслеты. Направив их на один из больших камней, которые я использовала в качестве мишени, я подхожу и сажусь рядом с Брайар.

— Нашла что-нибудь интересное сегодня? — спрашиваю я.

— Ничего такого, с чем бы я уже в том или ином виде не сталкивалась. Боюсь, мы близки к тому, чтобы исчерпать коллекцию дворцовой библиотеки. К тому же их полки так сильно сориентированы на Мурен… Думаю, нам придется поискать ответы в другом месте.

Я бросаю взгляд на оборонительные стены, поднимающиеся вдали, вспоминая свой недавний разговор с Сеской.

— Полагаю, ты права.

Брайар медленно садится, изучая мое лицо.

— У тебя такой вид, будто ты затеваешь что-то недоброе.

Потому что так оно и есть.

Раньше это был лишь тихий зародыш плана. Но после часов практики магии я гужу от заряженного беспокойства, от множества вопросов о силе и возможностях, которые не хотят утихать.

— Я хочу навестить храм, где когда-то горело пламя Мурена, — говорю я Брайар.

Она не выглядит слишком воодушевленной этой идеей, но и не спорит.

— Почему мне кажется, что ты уже всё для себя решила?

— Потому что ты слишком хорошо меня знаешь, — отвечаю я с легкой улыбкой.

Она испускает долгий, страдальческий вздох.

— Когда мы уходим?

Прошло уже несколько недель с тех пор, как я по-настоящему проводила время за пределами этого дворца или его территории — факт, доходящий до меня только сейчас, когда я размышляю над тем, как осуществить свой план. Мне не запрещали прямо уходить, я просто… не делала этого. Здесь происходило столько всего, что я толком не могла сосредоточиться на том, что творится за его пределами.

И сейчас, пожалуй, не самое безопасное время для попыток вылазки, учитывая напряжение между Дральском и Муреном, а также взбесившихся в небесах Мурена драконов. Если бы я упомянула об этом Риву, я подозреваю, что он был бы категорически против — или, по крайней мере, настоял бы на том, чтобы отправить со мной целый отряд стражников. Стражников, которые только путались бы под ногами.

Именно поэтому я не собираюсь спрашивать разрешения.

— Завтра первым делом, так что ложись сегодня пораньше, — наставляю я Брайар. — Надеюсь, мы успеем добраться туда и вернуться обратно до того, как кто-нибудь вообще заметит наше отсутствие.

Мы встаем на следующий день до рассвета, надеваем тяжелые плащи с капюшонами и прокрадываемся к лесу, что лежит к югу от дворцовых земель. Это удлинит наш путь к цели, но зато позволит обойти скопление стражи у главных ворот.

Я люблю раннее утро. Медленное смягчение темного неба, тишину, покой, ту самую возможность, которую я ощущаю во вкусе каждого глотка свежего, нетронутого воздуха.

Брайар настроена… куда менее восторженно.

— Я ненавижу это и я ненавижу тебя, — говорит она, плотнее запахнув капюшон на лице.

— Нет, не ненавидишь. — Я роюсь в сумке через плечо и достаю завернутый маффин — одну из тех вещeй, что я утащила из кухни по пути из дворца. — На, — говорю я, протягивая его ей. — Может, это сделает тебя менее ворчливой.

— Не всё на свете можно решить с помощью выпечки, — бормочет она.

— Позволю себе не согласиться.

Она закатывает глаза. Но всё же берет маффин, продолжая ворчать про себя, выковыривает ягоды и запихивает их в рот, пока мы продолжаем путь к Храму Пламени Мурена.

К счастью, он находится недалеко от дворца, и к нему ведет даже дорога, которой почти не пользуется город — та самая, что некогда предназначалась исключительно для монархов, когда обитатели дворца совершали сюда паломничества гораздо чаще.

Сеска летит высоко наверху, почти скрытая за густой массой пушистых облаков. Даже когда она опускается ниже этих облаков, ее тело сливается с предрассветным небом, в котором все еще мерцают лунные нити. К счастью, других драконов в небе мы не видим; меньше всего мне хочется, чтобы какой-нибудь из этих непредсказуемых зверей вмешался и привлек к нам лишнее внимание.

Вскоре перед нами возникает храм — зрелище на удивление скромное, учитывая его важность. Это приземистое, широкое здание из темного камня, лишенное каких-либо украшений, если не считать ряда вырезанных на линии крыши языков пламени, большинство из которых обломаны, стерты или с трудом поддаются разглядыванию.

У входа дежурит всего один стражник, вид у него несколько скучающий. Но при нашем приближении он выпрямляется, бросает один взгляд на наши плащи, делает шаг вперед, а его рука тянется к рукояти меча.

— Его Величество отправил меня осмотреть этот храм, — произношу я, придавая голосу ровное и властное звучание, — в рамках моих обязанностей его Избранной.

Мужчина прищуривается. Он знает мое лицо — я вижу, как узнавание пробивается сквозь его подозрительность, — но он сопоставляет это с приказами или, возможно, со своим собственным скептицизмом по поводу того, с какой стати королевская Избранная могла явиться пешком, до рассвета и без единого сопровождающего стражника.