— Драконы, которых королевская семья Мурена использовала для ведения своих войн… это были меньшие, более распространенные звери, но в огромных количествах, верно?

Она отвечает не сразу, по-видимому, очень тщательно подбирая слова перед тем, как кивнуть.

— Да, хотя наши великие короли и королевы никогда не называли их меньшими. И они всегда должным образом признавали их жертвы.

— Жертвы? — это слово кажется мне странным выбором.

Ее глаза словно темнеют, когда она устремляет их на меня.

— Разумеется, у любой магии есть своя цена.

У во рту пересыхает, а на затылке поднимаются волоски.

Но выражение лица Силваны быстро вновь обретает приятное и нейтральное спокойствие.

У нее было больше века на репетицию своих слов, и что-то подсказывает мне, что она не выдаст никаких секретов, какими бы счастливыми ни казалась от наличия благодарных слушателей.

Брайар начинает нервничать, то и дело бросая взгляд на утренний свет, пробивающийся сквозь стеклянный потолок; нам нужно вернуться во дворец до того, как кто-нибудь заметит наше отсутствие и поднимет тревогу.

Но я все равно хочу узнать, что скрывается за той запечатанной дверью в другом конце комнаты.

Почему она вызвала у меня такое жуткое, давящее чувство? Имеет ли это хоть какое-то отношение к тому, что делали прославленные правители Мурена, к тому, как они поддерживали свое пламя ярко горящим, когда остальная империя начала рушиться?

У меня закрадывается растущее подозрение, что все это — туго сплетенный заговор.

Я просто не знаю, как распутаю его или что буду делать, когда в моих руках окажутся расползающиеся, оборванные нити.

— Что ж… спасибо за ваше гостеприимство, — тепло произносит Брайар, после чего подталкивает меня к выходу многозначительным взглядом.

— Да… — я в последний раз отрываю взгляд от запечатанной двери. — Боюсь, нам пора идти, но большое спасибо.

Силвана делает низкий поклон.

— Для меня честь просветить Избранную Короля.

Я заставляю себя не передернуться от этого обращения, хотя именно я первой назвала себя так. Благосклонность Рива ко мне может быть искренней, а может и нет, но в любом случае я не хочу, чтобы весь этот город сводил меня к подобным титулам.

— До новых встреч, — кричит нам вслед леди Силвана.

Я не оглядываюсь, глядя строго перед собой, пока мы не возвращаемся на заброшенную королевскую дорогу, а храм не скрывается вдали. Только тогда я пытаюсь осмыслить то, с чем мы только что столкнулись.

— Ты почувствовала что-то странное, пока мы были там?

Брайар плотнее запахивает плащ на плечах.

— Пожалуй, там было жутковато. И леди Силване явно не помешало бы почаще бывать на людях. Что именно ты имеешь в виду под странным?

— Словно что-то давило мне на грудь каждый раз, когда я приближалась к пустому сосуду Пламени. Что-то в этой двери под ним…

Она смотрит на меня с недоумением.

— Это… неважно. — Я медленно выдыхаю.

Мы какое-то время идем молча.

— Где Сеска? — удивляется Брайар, прикрывая глаза от восходящего солнца и глядя вверх.

Я тоже не вижу дракона, и она не сразу отвечает, когда я дотягиваюсь до нее через нашу связь. Капелька паники начинает покалывать меня, но она не успевает укорениться, как я замечаю мелькнувший в облаках хвост, а затем и остальное ее тело — она делает кувырок и пикирует в нашу сторону.

— Ты вообще-то должна была служить нам дозорной, — тихо зову я — но достаточно громко, чтобы ее сверхъестественный слух без труда это уловил.

Что-то темное и тяжелое витает вокруг этого храма, отвечает она, делая еще несколько кувырков, прежде чем снова подняться выше. Мне там не понравилось.

Значит, я не воображала эту ужасную тяжесть. И, возможно, это служит доказательством нашей крепнущей связи — что я способна чувствовать такие вещи подобно дракону. Что-то, должно быть, проливало бы свет на эту тревожную поездку в положительном ключе — хотя мне вовсе не кажется, что я хоть чего-то добилась.

Сеска продолжает свои акробатические трюки, пока мы возвращаемся во дворец. Она выглядит беспокойной, словно пытается стряхнуть с себя ощущения от того храма каждым резким крутым поворотом и неистовой сменой направления.

Мы с Брайар почти не разговариваем. Отчасти потому, что наши капюшоны так тугово затянуты на лицах, помогая скрывать личности и приглушая любые слова, но главным образом потому, что я никак не могу выкинуть мысли из головы, чтобы поддержать беседу.

Несколько недель назад я поклялась, что разрушу это королевство изнутри.

Когда я только начинала, мне казалось, что это простая цель. Я не ожидала найти столько слоев у его короля и его истории. Не ожидала, что меня будут волновать причины и следствия того, во что все это превратилось.

Но теперь я ловлю себя на мысли, не прогнила ли уже сама сердцевина — не начал ли Мурен разрушаться изнутри задолго до моего прибытия.

Именно поэтому Сеска видит печаль в душе его короля?

Печаль.