— Вы действительно прислуживали тому последнему пламени?

— Божественный драконий огонь обладает способностью даровать выносливость, — произносит она с легким пожатием плеч. — И стирать следы лет так же легко, как он плавит железо. — В ее голосе звучит одиночество, как мне кажется. Тоска проявляется в том, как ее взгляд устремляется к тому пустому алтарю в центре комнаты.

Я не знаю, какая магия поддерживала в ней жизнь так долго, но мне интересно, согласилась ли бы она на это, знай она, что у нее не всегда будет пламя, которому нужно служить. Или действительно ли она давала свое согласие поначалу. Порабощение людей ради поддержания этого огня звучит в точности как то, чем занимались правители Мурена во времена расцвета своих жестоких завоеваний.

Темные глаза леди Силвана все еще сияют эмоциями, пока она сжимает свой медальон, и мы с Брайар обмениваемся взглядами, понимая, что вполне можем использовать ее ностальгические чувства, чтобы заставить ее выболтать истории — и потенциально полезную информацию.

— Вы можете рассказать мне больше об этом пламени, которому вы когда-то служили? — спрашиваю я.

Как и следовало ожидать, она оживляется при мысли о такой возможности.

— Это было нечто невероятное в этом мире, — говорит она, приближаясь к пустой чаше. — Огонь, который ничто из созданного людьми не могло повторить. Он не пожирал и не уничтожал. Он лишь освещал. Все, к чему он прикасался, казалось более живым, более прекрасным.

— Что заставило его погаснуть?

— Когда четыре королевства погрузились в распри — войны, несостоявшиеся связи, все более запутанные отношения с драконами, — Пламя начало мерцать. Сначала небольшие беспорядки. Затем поднялись более сильные ветры, грозившие погасить его окончательно; моменты, когда мы затаивали дыхание, гадая, вспыхнут ли угли вновь. Наши собственные прославленные правители, конечно, делали всё возможное, чтобы поддерживать его горение и давать нашему королевству свет и силу для выживания. Но в конце концов… — Она опускает голову.

— Делали всё возможное? — повторяю я. — Что это значит?

Ее челюсть напрягается. Она не отвечает, лишь обходит пьедестал кругом, снова сложив руки в молитвенном жесте. Очевидно, мы уже подошли к черте, которую даже ностальгия не заставит ее перейти.

Очередной тупик.

Не сдаваясь, я пытаюсь зайти с другой стороны. — Вы знаете что-нибудь еще о конфликтах, из-за которых пламя Мурена затухло? Например, о все более запутанных отношениях с драконами?

Она долго обдумывает вопрос, прежде чем повернуть к нам лицо. — Вы ведь знаете о иерархии драконов, не так ли?

— Освежи нашу память, — просит Брайар.

Она направляется к широкой фреске справа от нас, поблекшей от времени, но всё еще изобилующей деталями, и начинает пересказывать историю, запечатленную на этом произведении искусства.

— Вначале четыре великих божества создали четырех божественных драконов и отправили их в эту империю, чтобы те направляли ее. Каждый из них выбрал человека для связи, и эти люди стали первыми правителями королевств.

— Хелдра, Зара, Морриган и Изольда, — припоминаю я.

— Верно. Когда те королевы ушли из жизни, их драконы вернулись на небеса, полагая, что основа для процветающей империи уже заложена. Однако вскоре боги поняли, что этот мир нуждается в гораздо большем руководстве, чем они предполагали изначально. Как выясняется, люди бывают очень глупы.

— Мягко сказано, — замечает Брайар.

— Значит, боги отправили драконов обратно? — спрашиваю я, возвращая ее к теме.

— Их перерождения. Не столь могущественные, но все же невероятно впечатляющие звери. И этот цикл продолжался на протяжении всей истории. Каждое новое воплощение было чуть слабее предыдущего — задумка заключалась в том, что в конце концов людям придется полагаться исключительно на собственные силы.

Я подхожу к другой, меньшей по размеру фреске, на которой изображено больше драконов, чем я могу с легкостью сосчитать. Их здесь десятки, самых разных форм и размеров: одни огромные и пернатые, другие гладкие и чешуйчатые, расходятся лучами от четырех центральных божественных фигур, словно притоки от реки. — А меньшие драконы…

— Рождались из магии, которой владели божественные драконы, при некотором участии их человеческих спутников, — поясняет она. — Вылепленные их собственными когтями, подкрепленные их властью над различными стихиями — обычно по одной конкретной стихии на каждое творение. Ода богам, сотворившим первоначальных существ… вот с чего все начиналось.

— И те драконы породили других драконов? — говорит Брайар.

— Посредством более привычного, животного способа размножения, да.

Что объясняет и тех драконов, что вылупляются из яиц, и места гнездования, с которыми я знакома куда лучше, а также все те разнообразные разновидности существ, с которыми я сталкивалась за прошедшие годы.