Я не могу допустить, чтобы из-за меня погибло еще больше людей.

Я не думаю ни о чем другом, приподнимая юбки и прибавляя шагу, изо всех сил стараясь не отставать от размашистого шага Рива. Мы прорезаем дворец насквозь и выходим через тот же самый выход, которым я воспользовалась несколько часов назад, глядя на праздник, превратившийся в ужасную, хаотичную бойню.

Мы спускаемся без слов и какого-либо плана, объединенные лишь оцепенелым, общим отчаянием — помочь, сделать хоть что-нибудь, что угодно.

Рив замечает свою сестру, пытающуюся восстановить порядок, и бросается к ней на помощь.

Я прочесываю периметр павильона в поисках Брайар.

Ее нет.

Паника сжимает мое сердце. Страх угрожает лишить меня равновесия, и я чуть не спотыкаюсь о павшего стражника, лежащего в луже крови. От этого зрелище мой желудок скручивает узелком. Каким-то образом собравшись с силами, я срываю нож с его пояса и делаю длинный разрез на платье, подвязывая его выше колен, чтобы двигаться свободнее. Затем я подбираю его окровавленный меч и продолжаю поиски.

Вокруг полно людей: гости разбегаются во все стороны; стражники выстраиваются в ряды, сверкая оружием и отдавая приказы; нападающие свирепо прорубают себе путь сквозь толпу, срывая украшения, переворачивая столы и убивая каждого, кто встает у них на пути. Некоторые из разрушителей носят зелено-золотые маски, эмблемы с переплетенными деревьями или другие явные знаки того, что они прибыли из Дральска, но слишком многие маскируются; я почти уверена, что некоторые из них еще час назад выдавали себя за гостей.

Неужели именно так проникли остальные?

Насколько глубоко они внедрились во дворец?

Я не знаю, куда мне замахиваться мечом. Кому помочь. И Брайар — где, черт возьми, Брайар?

Не раздумывая, я поднимаю взгляд в небо.

— Сеска… — Ее имя срывается с моих губ сдавленным шепотом. Последняя, судорожная мольба о воздухе перед тем, как я захлебнусь в этой кровавой, безумной резне.

Порыв ветра отметает волосы от моего лица, и в ответ звучит ее голос.

Я здесь.

Я ее не вижу. Но чувствую мгновением позже — в силе, влившейся в мои вены; в стягивающем, ползущем ощущении защитных чешуек, покрывающих участки моей кожи; в покалывании, охватившем мой изуродованный глаз. Я едва не вскрикиваю от облегчения, когда зрение возвращается к этому глазу вновь — та самая острая, сверхъестественная четкость, которая позволяет мне разглядеть каждое лицо в толпе, каждое лезвие во тьме.

Наконец я замечаю Брайар; она отбивается сломанной ножкой стола от женщины, вооруженной коротким клинком.

Я бросаюсь к ней на помощь, пронзая своим украденным мечом спину нападавшей как раз в тот момент, когда та делает выпад к горлу Брайар. Женщина валится вперед и оседает между нами.

Брайар испускает облегченный вздох при виде меня. Мы обмениваемся коротким, крепким объятием. Она слегка вздрагивает, заметив мой глаз — впервые видя его вот так, — но воссоединение прерывают двое приближающихся слева людей в масках, которые по пути опрокидывают стол, уставленный сладостями.

— И теперь они переводят отличнейший торт! — бормочет Брайар. — Этого нельзя оставлять безнаказанным.

Куда больше торта меня беспокоит то, что один из нападающих нацелился на впавшую в панику аристократку. Она замирает при его виде — после того как сдергивает с рук несколько сверкающих браслетов и бросает их ему под ноги, судя по всему, пытаясь откупиться от собственной смерти.

Он игнорирует драгоценности, хватает ее за руку и резко разворачивает, чтобы удобнее было перерезать ей горло.

Брайар подбирает короткий клинок убитого ей нападавшего, и мы вдвоем направляемся к мужчине. Брайар замахивается ему в голову. Пока он концентрируется на том, чтобы уклониться от ее удара, я наношу низкий удар ногой по его ногам, сбивая его с ног.

Аристократка кричит, когда ее отпускают, и падает на руки и колени. Она прижимает голову к груди. Мне кажется, она собирается упасть в обморок, но Брайар хватает ее, резко дергает вверх, толкает в сторону дворца и велит найти какое-нибудь укрытие.

— Богачи такие чертовски бесполезные, — ворчит она, поворачиваясь ко мне и надевая на запястье несколько брошенных женщиной браслетов.

Я приподнимаю брови.

— Плата спасителя, — пожимает она плечами в тот самый момент, когда второй мужчина бросается на помощь своему упавшему товарищу. Поверженный тоже вскакивает на ноги, и мы сходимся с ними лицом к лицу, замирая в том особом оцепенении, которое предшествует насилию.

Я бью первой.

Сила Сески продолжает гудеть во мне, делая мои движения невероятно быстрыми и бесстрашными. Благодаря этому и привычной устрашающей эффективности Брайар мы быстро расправляемся с обоими мужчинами.