И это, пожалуй, опаснее бушующего дракона — убийца, который не заявляет о себе, змея, которая кусает достаточно тихо, достаточно мягко, чтобы ты даже не поняла, что она впрыснула в тебя свой яд.

Поэтому я не понимаю, почему я не бегу сломя голову в далекий лес и не пытаюсь исчезнуть, или почему продолжаю сидеть на этой холодной, твердой скамье, даже когда Рив приближается ко мне.

Сначала он ничего не говорит, молча собирая камни и бросая их в воду.

— Ты пришел за своим мундиром? — наконец спрашиваю я.

— Оставь его себе. На тебе он все равно смотрится лучше.

Я качаю головой, собираясь с духом и твердо решая больше не поддаваться на его лесть. Водя носком своего выглядящего дорого туфли по грязи, я произношу:

— Я знаю, это, наверное, было нарушением договора — ускользнуть без твоего разрешения.

Он выпрямляется, подбрасывая в руке камень и обдумывая мои слова.

— Как мы уже подробно обсуждали, это было скверно составленное соглашение. Так что у меня действительно нет другого выбора, кроме как закрыть на это глаза.

Я медленно выдыхаю носом.

— Пошли, — бросает он после паузы, швыряя камень в ручей и протягивая руку.

Я смотрю на него, не сдвинувшись с места.

— Нам ведь нужно расковать дракона, верно?

Точно. Это. Пожалуй, это единственное, ради чего я согласилась бы подняться — мысль о том, чтобы пойти к Сеске. Я была так поглощена подготовкой к Празднику Солнечного Жатвы и выживанием на нем, что видела ее совсем мало со времени нашего визита пару ночей назад. Если говорить честно, ее загадочные слова обо мне, о состоянии моей души и прочем тоже заставляли меня держаться на расстоянии; я до сих пор не знаю, как на все это реагировать.

Но встреча с ней не может быть более запутанной, чем еще одна минута наедине с королем.

Медленно я беру Рива за руку и позволяю ему поднять меня на ноги. Его хватки задерживается чуть дольше, чем необходимо, но я не зацикливаюсь на этом. Мое внимание переключается на далекий коллизий, и именно там оно и остается.

Ни один из нас не произносит ни слова за время долгой дороги к нему.

Пока он собирает слуг и инструменты, необходимые для того, чтобы как следует освободить ее, я одна спускаюсь на арену.

Сеска поднимается на ноги при моем появлении, плавно сдвигаясь со своей платформы, а ее золотые глаза тускло сияют в полумраке. Словно чувствуя водоворот терзающих меня смутных эмоций, от нее исходит волна тепла, укутывая меня, словно объятие.

Я делаю первый за весь вечер более-менее спокойный, нормальный вдох, остановившись перед ней и засунув руки в карманы мундира Рива.

— Я пришла освободить тебя.

Она склоняет голову.

— Я знаю, ты говорила, что можешь сломать цепи сама, но я хотела сделать это для тебя. Так что я заключила сделку ради твоего освобождения.

Ее хвост подергивается. «Снова сделки с королем?»

— Боюсь, это входит у меня в привычку.

Она выдыхает новую порцию тепла, которая успокаивает мои дрожащие нервы. Я закрываю глаза и на мгновение наслаждаюсь этим, пока не слышу приближение короля и еще нескольких человек.

Я отступаю к тенистым краям арены, держась на расстоянии от Рива. Наблюдая за тем, как цепи опадают с моего дракона, я снова и снова прокручиваю в голове свой последний долгий визит и разговор с ней, в очередной раз задаваясь вопросом — как легко она могла их сорвать и почему не сделала этого.

«Потому что ты еще не сорвала свои».

Я заставляю себя сделать еще несколько успокаивающих вдохов, сжав кулаки по бокам, чтобы они не дрожали.

Как только дело сделано, король вальяжно подходит ближе к мне, хотя его глаза прикованы к Сеске: он наблюдает, как она запрыгивает обратно на свою платформу и энергично встряхивает только что освобожденным телом.

Мы оба смотрим, как она расправляет крылья так широко, как только может. У меня перехватывает дыхание при виде того, насколько огромными на самом деле являются эти крылья, как красиво лунный свет отражается на пернатых кончиках, четких костяных выступах и переливчатых перепонках, натянутых между ними.

Она поднимает голову, кажется, выжидая момент, чтобы наметить путь вверх по различным выступающим платформам, разбросанным вдоль стен арены. Затем она совершает прыжок, делая один мощный взмах крыльями, прежде чем перейти в уверенное скольжение — правда, лишь до ближайшей соседней платформы.

Впечатляет видеть, как она парит даже на такое короткое расстояние.

Но до вершины еще далеко, и когда я смотрю на проем высоко наверху, меня охватывает легкое беспокойство; я невольно думаю о тех травмах, что она получила перед тем, как оказаться здесь. Ее крылья, кажется, зажили достаточно хорошо, но они также значительно выросли… а с момента нашего прибытия у нее не было никакой возможности испытать их по-настоящему.