— Вполне понятно… люди, скорее всего, тебе бы не поверили. Если это твое единственное преступление…

— Не единственное.

Его брови хмурятся.

— Большую часть города в ту ночь сожгло дотла. Я потеряла родителей. Жениха. Жители Халвгейта обвинили твое королевство в нападении. Они думали, что дело в гильдии ходоков, базировавшейся там, — что вы хотели уничтожить нас из-за той роли, которую наш народ играл в поддержании связи и небольшого объединения королевств. И я подпитывала этот слух.

Он какое-то время молчит, слегка расширив глаза, словно ищет в памяти какой-то отданный им приказ или жестокий выбор, о котором мог позабыть.

— Не думаю, что я… Я не отдавал никаких приказов о подобном нападении.

Я устремляю взгляд прямо перед собой.

— Я знаю, что нет.

Я чувствую, как его глаза сужаются на мне. Он ничего не говорит, но в тишине сквозит ожидание. Терпеливое, осознанное ожидание, пока его слова из прошлых дней танцуют у меня в голове…

Покажи мне худшее в себе.

Я не знаю, что в этом мужчине заставляет меня хотеть обнажить перед ним самое худшее, что во мне есть.

Может быть, я просто устала держать это в себе. Может быть, дело в том, что он не ненавидит драконов так, как все дома, и поэтому мне кажется более безопасным признаться ему в следующем.

Я снимаю повязку с глаза, наматывая ее ленту на запястье, и произношу:

— Теперь, когда я не могу отрицать связь между нами с Сеской, подтвердилось кое-что ужасно неправильное во мне. Кое-что, чего я всегда боялась.

— И именно…?

— Что Эмберфолл произошел по моей вине. — Слова дрожат, когда они наконец пробивают себе дорогу наружу, увлекая за собой пятилетнюю боль. — Это по моей вине драконы пришли в Халвгейт в ту ночь. Они искали меня.

— Тебя?

— Командир Гарет и я говорили о том, как взаимодействуют низшие драконы и божественные, — продолжаю я дрожащим голосом. — О том, что низшие не могут сопротивляться и покоряются божественному, когда-то обретает свою полную, связанную силу, поэтому они нападали на них, пока те были еще совсем молодыми. Думаю, именно поэтому Сеска была ранена, когда они ее нашли. И именно поэтому более свирепые, низшие твари пытались убить меня за годы до этого. Они пытались помешать связи получить шанс проявиться, стать достаточно сильной, чтобы подчинить их.

Выглядит он так, будто хочет возразить, но никак не может подобрать слова.

— Они должны были убить меня. — Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. — Лучше бы они это сделали.

— Ароуин…

— Я попыталась покончить с собой, когда они этого не сделали. — Слова льются всё быстрее, превращаясь в бурный поток, который невозможно остановить. — Посмотрев, как одного из них уносят моего жениха, я забралась в обгоревший каркас дома моих родителей и просто… просто легла там. Ожидая, пока до меня доберутся языки пламени. Что они и сделали. Огонь покрыл каждый дюйм моего тела. Но что-то помешало мне сгореть — магия, которую я тогда не понимала. И понимать не хотела.

На его лице медленно проступает осознание.

— Ты думаешь, это была магия Сески?

Я киваю.

— У меня нет доказательств. Лишь теория. Я не знаю, как она могла защитить меня через разделявшее нас расстояние. Я не знаю, родилась ли она тогда на самом деле или была лишь полусформированным существом, которое боги все еще лепили из эфира. Но я знала ее до того, как мы встретились в ту ночь в лагере твоих солдат. Я просто… отрекалась от нее. От всех, включая саму себя. И продолжала отрекаться даже после того, как мы встретились лицом к лицу, и даже приехав сюда, пока наконец не поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как впустить ее, если я хочу выжить.

Он скрещивает руки на груди, понурив голову в раздумьях.

— Я никогда никому об этом не рассказывала, потому что не знала, как люди дома отреагируют, заметив у меня хоть какую-то связь с драконами. Даже до Эмберфолла жители моего города так яростно ненавидели драконов… если бы они узнали, кто я такая…

Я не могу заставить себя закончить фразу. Тишина затягивается на невыносимо долгий срок, становясь тяжелее любых цепей, что я тащила за собой, и я задаюсь вопросом, не сделала ли я только хуже, выложив ему всё это.

— То, что случилось в ту ночь… — осторожно начинает он. — Ты никак не могла на это повлиять. Драконы формировали этот мир задолго до того, как появился кто-либо из нас. Ты рождена, чтобы связать с ней свою судьбу; это был не твой выбор.

— Но это было эгоистично — держать свои видения в секрете. Эгоистично оставаться в городе вместо того, чтобы уйти и принять это проклятие, эту судьбу, это… что бы оно ни было. Эгоистично и трусливо. И из-за этого погибли тысячи людей. — Я сжимаю перила так сильно, что боль пронзает ладонь. — Так теперь ты понимаешь, почему мне вовсе не хочется, чтобы кто-то узнал меня по-настоящему?