Я вздыхаю.

— Бабуля, я не могу сейчас. Я просто не вынесу.

— Просто послушай.

Она тянется к папке рядом с собой и открывает ее. Первый документ с государственной печатью вверху. Я моргаю, прогоняя слезы, стоящие в глазах.

— Это пришло сегодня утром, — говорит бабуля, протягивая мне бумагу. Я беру бумагу и читаю сквозь пелену.

Уважаемая Мисс Венди Уинслоу,

С удовольствием сообщаем вам, что недвижимость, известная как «Сисайд», расположенная по адресу: Улица «У Моря», 14, Коконат-Бич, Флорида, официально принята в Реестр Исторических Мест Флориды. Данный статус признает архитектурную значимость объекта, его культурный вклад в сообщество Коконат-Бич и его непрерывную работу как гостиничного предприятия с 1975 года.

Официальная церемония посвящения состоится в январе следующего года. Как заявитель, указанный в документах, ваше присутствие обязательно.

Я перечитываю снова, потому что не понимаю.

— Я так горжусь тобой за это, — говорит бабуля, сжимая мое колено. — Когда ты нашла время?

Мой рот открывается и закрывается. Слова застряли в горле, и я не думаю, что смогу говорить.

— Это была умная идея. Пансион получит признание штата, Вен. Они поставят одну из тех табличек спереди с подробностями о здании. Нам придется устроить вечеринку и пригласить весь город.

Я сглатываю.

— Я не подавала это.

Ее брови хмурятся.

— Твое имя там.

— Я знаю. Но я не делала этого. Я даже не знала бы, с чего начать.

Мы смотрим друг на друга. Бабуля берет бумагу из моих рук и перечитывает ее, проводя пальцем под строкой

«заявитель, указанный в документах». Ее лицо меняется, когда один и тот же ответ приходит к нам обеим одновременно.

— Дайсон, — тихо говорит она.

Комната наклоняется, и слезы текут сильнее. Он изучил критерии, собрал исторические записи, написал письма, заполнил заявления, а затем подал их на мое имя. Он сделал это, потому что увидел способ защитить это место, не вручая мне миллионы долларов.

Исторический статус означает, что больше никакие компании по недвижимости не будут стучаться. Любые планы застройки, предполагающие снос или серьезные структурные изменения, будут отклонены. Зарегистрированная недвижимость не может быть изменена без одобрения штата. Это значит, что больше никаких писем, звонков или мужчин вроде Даррена Колдера. Это щит, защита для наследия «Сисайда».

— Он никогда не упоминал об этом, — шепчу я.

Бабуля кладет документ на журнальный столик и смотрит на меня влажными глазами.

— Есть кое-что еще.

Она достает большой конверт из крафт-бумаги. Он толще, тяжелее, с обратным адресом юридической фирмы в углу.

— Нас судят? Это были хорошие новости, а теперь плохие?

— Открой.

Я открываю конверт и достаю стопку юридических документов. Первая страница с заголовком, который я не понимаю, и я продолжаю читать.

Передача права собственности.

«Сисайд».

Даритель: Гейл Уинслоу. Одаряемый: Венди Уинслоу.

— Бабуля.

— Прежде чем ты начнешь...

— Ты не можешь отдать мне пансион, — говорю я ей.

— Могу, и я отдаю. Моя подпись уже на каждой странице. Все, что тебе нужно сделать, — подписать, и он твой. Не жди, пока я умру, чтобы сделать это место своим, Венди.

— Мы не можем...

Она снова берет обе мои руки и крепко сжимает их.

— Послушай меня, дорогая. Я финансово обеспечена, и я была такой годами. Твой дедушка оставил мне больше, чем это здание. Он оставил мне миллионы долларов в инвестициях, которыми я тайно управляла десятилетиями. Умными, скучными, которые росли, пока я спала.

Я кладу руку на сердце, не зная, сколько еще я смогу выдержать.

— Что? — Это вырывается где-то между смехом и рыданием.

— Борьба была реальной. Счета были реальными. Стресс был реальным. Но мне никогда не грозила потеря этого места. Я могу снять столько денег, сколько нам нужно.

Мои брови хмурятся.

— Тогда зачем ты позволила мне чуть не убиться, пытаясь спасти его, если у тебя были деньги, чтобы все исправить?

— Потому что тебе нужно было знать, что ты сможешь это сделать. — Ее глаза спокойны. — И мне тоже. Я отнимаю руки.

— Ты смотрела, как я работаю по восемнадцать часов в день. Ты позволила мне верить, что мы разоряемся, пока ты пила мимо…

— Я смотрела, как ты спасаешь это место своими руками. Я смотрела, как ты переворачиваешь цифры, ...

— Я смотрела, как ты спасаешь это место своими руками. Я смотрела, как ты переворачиваешь цифры, заполняешь каждую комнату и даешь отпор корпорации без чьей-либо помощи. Ты управляла этим местом и брала на себя ответственность, как будто ты была владелицей. И ты должна быть ею. — Она протягивает руку и берет мое лицо в ладони. — Я могла бы выписать чек и все исправить, но в борьбе есть уроки. Ты заслужила это.