Это почти заставляет меня рассмеяться:

— Только у себя в голове.

Она наклоняет голову и изучает меня секунду.

— Я хочу извиниться за вчерашний завтрак. Они…

— Не нужно. Я сам могу за себя постоять. Вы не встречали мою мать.

— Вы не понимаете, на что способны Пчелки. Они выглядят как очень милые, подвыпившие старушки, но будьте осторожны. У них всегда есть скрытые мотивы, и они любят играть в сваху.

Я нахожу ее предупреждение милым.

— Спасибо за предупреждение, но мне оно не нужно. — Я отпиваю кофе и облокачиваюсь на перила балкона.

— Как вас зовут? Вы так и не сказали.

Кэл сказал, но я должен услышать это от нее. Она вдыхает:

— Венди Уинслоу. И прежде чем вы спросите, Гейл — моя бабуля. Я помогаю ей этим летом, потому что мои родители переехали в Канаду.

Я чувствую, что за этой историей кроется нечто большее, но не спрашиваю:

— Что ж, Венди Уинслоу, очень приятно познакомиться.

Находиться в тридцати футах друг от друга в переполненном баре — одно. Теперь, когда нас разделяют три фута, ситуация совсем иная. Я делаю вид, что она на меня не действует, но терплю неудачу, особенно когда наши взгляды встречаются. Они светлее, чем я запомнил, — скорее золотистые, чем карие. Вблизи я вижу несколько веснушек на ее носу.

— Я действительно думаю, что вам лучше не делать этого, — мгновенно считывает она меня.

— Просветите меня, — говорю я с приподнятыми бровями.

— Что бы это ни было. — Она жестикулирует между нами. — Вы не можете продолжать смотреть на меня так. Я пытаюсь притвориться непонимающим, ненавидя, как она видит меня насквозь. Мое лицо остается бесстрастным, пока я пью еще кофе. Я гость с полувымышленным именем, платящий тридцать тысяч долларов, чтобы исчезнуть в гостевом доме, в котором никто не хочет останавливаться. Последнее, что мне нужно, — это миленькое осложнение с веснушками и высоким хвостом, которая читает меня лучше, чем люди, которых я знаю годами.

— Вы хотите объяснить? — Хотя я понимаю, что это предупреждение. Ее не забавляет.

— Предпочтения по текиле и шоколаду?

— Удивите меня.

— Вам не следует давать завтраку остыть. Если Роуз готовит, а вы заставляете меня приносить его вам, будто я ваша личная ассистентка, то вы должны его съесть.

Мне следовало бы ответить на этот комментарий, но я не отвечаю. Не на все стоит реагировать.

Она берет поднос со стола и идет ко мне. Наши пальцы соприкасаются, когда она передает его мне, и она отдергивает руку, пряча руки в карманы. Затем я замечаю малейшее изменение в ее дыхании.

— Увидимся завтра в шесть пятьдесят? — спрашиваю я, ставя поднос на стол рядом с шезлонгом.

— В семь. Ровно. Хорошего дня, Мистер Бэнкс. — Венди бросает на меня последний взгляд, прежде чем забрать полотенца из моей ванной. — Я принесу вам свежие позже.

— Спасибо, — говорю я.

Она улыбается, и я отвечаю ей легкой улыбкой. Мое сердце делает этот глупый кульбит, и я понимаю, что я в гребаной беде. Через несколько секунд дверь щелкает, и она уходит.

Последняя половина моего кофе кажется слаще, чем должна быть, а яйца едва теплые, но мне все рав ...

Последняя половина моего кофе кажется слаще, чем должна быть, а яйца едва теплые, но мне все равно. Я сижу в кресле и доедаю. Внизу обычные люди в отпуске занимаются обычными делами, а я здесь, думаю о женщине, которая видит меня насквозь. За десять минут она принесла завтрак, заправила мою кровать и сказала держаться от нее подальше. Венди провела черту, и упрямая часть меня хочет ее пересечь.

Я построил карьеру на чтении людей, и она — первый человек за долгое время, которого я не могу легко раскусить. Ее тело говорит одно, а рот — другое.

Я убираю тарелку, слушая чаек и волны. Вдалеке кто-то смеется, и следом раздается звонок велосипеда. Затем я улыбаюсь.

Возможно, быть на Коконат-Бич все лето — именно то, что мне нужно.

Глава

5

Я бегу по коридору и заставляю себя замедлиться. На полпути по узкой лестнице я останавливаюсь и прижимаю свободную руку к груди, пытаясь отдышаться. Запах его полотенец слишком сильный.

— Блядь, — шепчу я, чувствуя, как колотится сердце. — Я не могу этого делать.

Собравшись с мыслями, я направляюсь в прачечную. Мое тело все еще гудит от того места, где соприкоснулись наши пальцы. Контакт длился секунды, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала все.

В прачечной я бросаю его полотенца в стиральную машину и поворачиваю ручку. Машина гудит, наполняясь водой. Я имела дело с требовательными гостями и раньше, но Картер Бэнкс — это отдельная категория. Он высокомерный козел, который заставляет меня думать об очень плохих вещах.

Нет!

— Венди? Ты там? — спрашивает бабуля.

— Да, мэм, — говорю я, доставая из сушилки несколько комплектов королевских простыней. Части из них все еще влажные, так что я переворачиваю их и закидываю обратно.