Теперь моя первоначальная одержимость всплыла снова. И разум на сто процентов сосредоточен на Саммер Ларк Салливан. Она поглощает каждую мою мысль и воспоминание. Каждую минуту дня, когда я бодрствую, сознание прокручивает последний раз, когда я был с ней, её вкус, звуки, которые она издавала. Во снах меня преследует её улыбка, звук её смеха и идиотский способ, которым я до сих пор выстраивал наши отношения.

Я думал, что игнорировать её будет самым лёгким способом пережить это, и десять лет казалось, что мой план работает.

Пока она не ворвалась обратно в мою жизнь, и я не понял, что никогда в жизни не хотел никого и ничего так сильно, как жажду её. Ноэль была временной заменой, заменителем Саммер просто потому, что у них были похожие волосы. Моё избегание любых эмоциональных связей с женщинами было провальной попыткой не привязаться и не проснуться через десять лет, злясь на себя за то, что согласился на кого-то, кого не хотел так же сильно.

И вот я здесь, варюсь в своей одержимости, которой некуда направиться. Я стучу костяшками по блестящей поверхности стола — в тысячах километров от неё и всего в сорока сантиметрах от прямой трансляции с камер безопасности у бунгало.

Она занимается йогой — снова. Её леггинсы и спортивный топ в тон бледно-розового цвета, из-за которого она почти выглядит голой. На долю секунды я подумал, что она вышла из дома полностью обнажённой. Всё моё тело сковало при этом зрелище. Я ненавижу, что нахожусь так чертовски далеко от неё. Перелёт из Нью-Йорка занимает четыре часа, а потом мне нужно сесть на гидросамолёт из Майами до Коконат-Бич. С учётом времени, которое уходит на то, чтобы попасть на рейс, минимум пять часов проходит с момента, когда я решаю уехать, до того, как действительно добираюсь до неё.

«Она в порядке. Ты ей не нужен. Она по тебе не скучает».

— Да, я тоже по тебе скучаю. Мне нужно тебе кое-что рассказать…

Я наклоняюсь ближе к экрану. Я наконец разобрался, как получить звук с трансляции, после того как микрофон установили и подключили к камере. Саммер прижимает телефон к уху.

— Да, ну, мы вроде как переспали.

Всё тело напрягается. Я глубоко выдыхаю, ожидая, что она скажет дальше. Но слышу только половину разговора, и надеюсь, что она говорит обо мне.

«Блядь. А если не обо мне?»

Я не могу заставить себя выключить трансляцию и дать ей немного приватности. Мне нужно знать, обо мне ли говорят и что она по этому поводу чувствует.

— Я знаю, что он мне на самом деле не родственник, но всё равно. Моя мать в гробу бы перевернулась.

«Слава богу».

Прошло две недели с тех пор, как я её видел, но я не могу отслеживать каждый её шаг.

— Просто… я хочу, чтобы мы с ним могли быть друзьями. Он только удовлетворил меня орально. У нас не было полноценного секса. Он даже меня не поцеловал. Наши отношения можно же спасти, да? Мы можем быть друзьями?

Желудок проваливается вниз. Она хочет быть друзьями.

«Ага, ну уж нет».

Этого я не могу вообразить. Быть друзьями с Саммер означало бы, что мне пришлось бы слушать о парнях, с которыми она встречается, и я никогда не смог бы её поцеловать.

«Зато ты смог бы быть рядом, по-настоящему разговаривать с ней».

Я сжимаю кулаки и стискиваю зубы, пока жду, что она ответит человеку на другом конце линии. Она сидит на коврике для йоги, опустив голову между коленями. Она говорит что-то, чего я не могу разобрать. Я пытаюсь прибавить громкость, но она уже на максимуме. Наконец она поднимает голову.

— …всегда был со мной мудаком, но впервые в жизни казалось, что ему не всё равно, что это меня ранило. Может, он хочет измениться? Я вроде как запаниковала после, потому что, когда секс настолько хорош, это просто заставляет меня чувствовать себя неуверенно. С тех пор как был Эндрю, я так себя и чувствую. Если мне нравится, я начинаю переживать, что ему было не так хорошо. Глупо, но поэтому Аксель мне и подходил. Он был не особо заинтересован, и я тоже. Всё было механически. Когда становится горячо, я пугаюсь. Я сломалась после развода.

Она встаёт и идёт к студии.

— Ха! Да, это было настолько горячо. Я никогда в жизни так не возбуждалась.

Она открывает дверь и заходит внутрь, закрывая её за собой.

Мой разум кружится от того, что она только что раскрыла.

Саммер хочет быть друзьями. Она думает, что «сломалась» после развода, но ей понравилось то, что было со мной.

«Она никогда в жизни так не возбуждалась…»

Кровь устремляется к паху. Блядь, теперь у меня новые фантазии для изучения. Но я также впервые чувствую, что у меня есть шанс стать к ней ближе.

Если мы сможем стать друзьями, может быть, есть надежда, что однажды мы сможем стать чем-то большим друг для друга.

Операция «Заставить Саммер Салливан простить меня за то, что последние тринадцать лет я был колоссальным придурком» начинает формироваться в голове — идеальная новая одержимость, на которой я могу зациклиться.



Тринадцать лет назад

— Просто позволь мне отвезти тебя домой. Ты же промокла насквозь.

Я уже на грани того, чтобы умолять её.