— Эти грёбаные крошечные шорты, которые тебе так нравится носить, — бормочет он, будто про себя.

Такое чувство, будто мне поклоняются, будто он смакует каждую ложбинку и изгиб, продвигаясь вниз и оставляя поцелуи приоткрытым ртом прямо по ходу движения. Его руки сжимают изгиб моей талии с обеих сторон. Он проводит пальцами и запечатлевает поцелуем мой пупок.

— Я хочу, чтобы ты знала, каждый божий день моей жизни за последние тринадцать лет я думал о том, чтобы сделать это.

Затем он цепляет пальцем резинку и стягивает шорты вниз через бёдра и задницу.

Мои глаза прикованы к его лицу, чтобы оценить реакцию, когда он видит меня впервые. Точно так же, как и с моими волосами на плече, он зарывается лицом в мои волоски и вдыхает мой запах. Он удовлетворённо стонет, прежде чем янтарные глаза поднимаются и встречаются с моими. И он, блядь, улыбается, удерживая зрительный контакт со мной, пока его язык проходится по линии моих губ.

Я ахаю, наслаждение пронзает меня подобно молнии.

— Мы не должны этого делать.

— Тогда скажи мне остановиться.

«Я не могу».

После короткой паузы кончик его языка высовывается и касается меня. У него вырывается глубокий стон.

— Ммм.

Искры кружатся в голове, словно моя собственная персональная галактика мерцает надо мной, пока лицо Дейтона находится между моих ног. Уровень экстаза, которого я никогда не испытывала прежде. Другие, кто пытался, торопились бы, чтобы поскорее перейти к главному блюду, но он смакует каждый кусочек.

Он целует внутреннюю сторону бедра, кладя ладони на мои ноги, чтобы раздвинуть их. Как только его язык снова находит мой центр, мои глаза закатываются. По какой-то причине я боюсь, что если кончу слишком быстро, это даст ему козырь в игре, которого я бы не хотела ему отдавать. Эта мимолётная мысль испаряется, когда он пальцами раздвигает мои половые губы, обеспечивая себе лучший доступ. Влага от его рта и моё собственное возбуждение сочатся на простыни. Он отстраняется, дуя прохладным воздухом на клитор. Я вздрагиваю от этого эротичного ощущения, жалобный стон срывается с моих губ.

— Насколько же я сейчас злой и эгоистичный, Кексик? Ты действительно меня ненавидишь?

Он швыряет мне в лицо мои прежние оскорбления, одновременно контролируя каждое ощущение в моём теле кончиком своего языка. Он не ждёт ответа, и слава богу, потому что я не смогла бы сейчас заговорить, даже если бы попыталась. Его рот продолжает посасывать и лизать мою киску так, словно он никогда не пробовал ничего слаще.

Моё тело переполняет энергия, наслаждение начинает зашкаливать и перегружать рецепторы. Я опускаю руки вниз, чтобы вцепиться в его волосы, пальцы скребут по коже головы.

— Дейтон... Дейтон, я сейчас кончу.

Я извиваюсь на простынях, отключаясь от всего, кроме круговых движений его языка и давления его рук, сжимающих мои ноги.

Он не останавливается, подталкивая меня к самому краю и сбрасывая с него. Я вскрикиваю, мои мышцы напрягаются, когда всё становится слишком сильным, и оргазм разрывает меня изнутри. Первый оргазм, полученный от другого человека за такое долгое время, и я уже забыла, как это, блядь, хорошо, когда это делает кто-то другой.

Отголоски удовольствия сотрясают тело, пока я прихожу в себя после этого кайфа. Он полностью замер, когда мои глаза находят его взгляд. Его руки лежат на моих бёдрах, но выражение лица — чистый трепет, пока он облизывает губы.

Я тяжело дышу, пытаясь перевести дух и вернуть способность чётко и ясно мыслить после того, что только что произошло.

— Что мы только что сделали? — шепчу я.

Его кадык ходит ходуном. Он сжимает меня в последний раз, прежде чем медленно отпустить и сесть. Я хватаю декоративный плед на кровати, натягивая его на ноги и бёдра, чтобы прикрыться, внезапно почувствовав себя слишком незащищённой. Послеоргазменная ясность бьёт по мне как товарный поезд. Я резко поджимаю ноги, испытывая потребность дистанцироваться от него. Моё тело стремительно остывает.

«Что я наделала?»

Раскалённые воспоминания затапливают мозг, словно киномонтаж. Издевательства в старшей школе, одиночество и попытки завести здесь друзей, молчание и избегание на протяжении последних десяти лет — всё это прокручивается в голове как фильм. Я начинаю задыхаться, накатывает волна паники.

«Нет, нет, нет, прошло уже много времени. Мне только этого сейчас не хватало!»

Остановить невозможно. В горле пересыхает.

Он всё ещё на кровати, его широкая грудь и мускулистые плечи напрягаются, когда он тянется ко мне.

— Что случилось?

— Не прикасайся ко мне, — выдавливаю я, сжимаясь и уходя от него.

Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются во время панической атаки.

Его глаза наполняются тревогой, но он опускает руку и отстраняется, поднимаясь с кровати.