— Заткнись, — воскликнула она, прижимая ладонь к моей ране, вызвав громкий стон, и я ударил кулаком по полу. — Сбереги силы, Дерек. Кровь льется из тебя, и я не знаю, как это остановить.

Она закричала о помощи, а потом снова устремила на меня свои прекрасные глаза. Улыбка скользнула по моим губам, когда я посмотрел на нее и коснулся ее щеки.

— Ты чертовски красива, ангел.

Она прижалась к моей ладони, ее слезы стекали по моей коже.

— Все в порядке. Ты теперь в безопасности. Не плачь. Не могу, черт возьми, смотреть, как ты плачешь.

Она покачала головой и зарыдала, сжимая мое запястье.

— Я плачу не из-за себя, Дерек. Я не могу тебя потерять, и мне кажется, что ты меня покидаешь. Пожалуйста, держись.

— Ты плачешь из-за меня?

Эва заставила меня замолчать, но я почувствовал, как мое дыхание стало тяжелее, а вес моего тела осел у меня за спиной, словно я проваливался сквозь половицы. Я не мог умереть, не сказав ей, как чертовски сильно я ее люблю.

— Эй, я никуда не ухожу… но если ухожу, ты должна знать, что я люблю тебя. Я люблю тебя чертовски сильно. Я даже не знал, что могу так чувствовать к кому-то. Ты должна это знать. Все это было по-настоящему.

Она склонила голову и плакала, крепко прижимаясь ко мне. — Дерек, пожалуйста… перестань.

— Нет, я должен тебе это сказать.

Я сделал мучительный вдох, но прежде чем я успел сказать еще слово, комнату наполнило множество голосов.

И я потерял ее.

— Эва, — позвал я, но она так и не ответила.

Мои веки были чертовски тяжелыми, и я не мог сфокусироваться ни на одном человеке или предмете, пока они поднимали и переносили меня из одного места в другое, и все проносилось мимо в размытом тумане.

— Прижми рану.

Кай.

Я не мог его видеть, но знал, что его рука сжимает мою.

— Черт, брат, ты испортил свою хорошую рубашку, да?

Я слабо рассмеялся сквозь стон.

— Ты ему поможешь! — неистовый голос Эвы заполнил салон машины. — Мне плевать, как ты себя чувствуешь. Я люблю его, папа. Пожалуйста, я тебя, черт возьми, умоляю!

На линии был Франко.

Я бы не стал винить его, если бы он отказался помочь.

Черт, я бы не стал винить его, даже если бы он сам довел дело до конца.

Я разбил ей сердце и разрушил ее доверие.

Сам факт того, что она вообще была здесь и беспокоилась о моем благополучии, служил мне утешением, что я не нанес ей непоправимый ущерб.

Или, может, нанес.

Я, должно быть, потерял сознание, потому что не помню, как меня перенесли из машины на кровать в одной из палат Франко. Было темно, освещал только слабый свет от стоящей поблизости лампы. Проведя рукой по торсу, я понял, что на мне больше не моя одежда. На меня надели бледно-голубую пижаму. Левая рука была забинтована до ладони и двух пальцев.

— Ты очнулся.

Ее голос как будто проникал сквозь меня и обволакивал мое сердце. Мои напряженные мышцы мгновенно расслабились, когда я посмотрел ей в глаза. Она вынужденно улыбнулась, и у меня сжалось сердце в ожидании, что мой мир снова рухнет. Что она скажет мне, что я вижу ее в последний раз, потому что она здесь только из жалости.

Ева поднялась с кожаного диванчика и сделала несколько неуверенных шагов в мою сторону, не отрывая туманных глаз от моих. Она села у изножья небольшой койки, и свет лампы осветил ее черты лица. Я сглотнул боль, пронизывавшую все мое тело, пытаясь принять сидячее положение. Гнев закипел во мне, когда я увидел синяки, лопнувшие сосуды в ее глазах и синяк вокруг разбитой губы.

— Что они с тобой сделали?

Она покачала головой, и на ее губах снова появилась фальшивая улыбка.

— Я в порядке. И нет смысла расстраиваться. Они все мертвы.

Ей не нужно было этого говорить. Обвинение, заложенное между строк, было ясно как день. Они мертвы, потому что я стоял у руля. Я организовал массовое убийство целого клана, не испытывая ни капли сожаления.Но разве она не видела, что я сделал это ради нее?

Всегда ради нее.

Несмотря ни на что, она все еще ненавидела человека, стоящего перед ней. Но я сделал бы это снова, не задумываясь. Каждая пролитая капля крови стоила ее жизни. И все они должны были за это заплатить.

Даже если она не хотела бы меня.

— Тебе не обязательно оставаться.

Она резко подняла голову.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Разве не этого ты хочешь? Послушай, я знаю, что сейчас я не самый любимый тобой человек. И часть меня чувствует себя ответственной за то, что с тобой случилось. Мне так жаль, Эва.

Она отвернулась и презрительно фыркнула.

— Ты такой идиот, Дерек Кейн. — Я прищурился, сбитый с толку ее словами. — Такой чертовски идиот.

— Не хочешь пояснить? — сказал я с болезненной усмешкой.

Она встала и села рядом со мной.