— Но мы же лучшие друзья, — с искренним непониманием качает он головой. — Когда мы начали играть в вежливость?

— Дружбу не стоит воспринимать как нечто само собой разумеющееся.

— Погоди, что?

— Мне было бы приятно услышать от тебя: «Миа, я был бы счастлив, если бы ты прилетела в Нью-Йорк и посмотрела, как я устроился».

— И только поэтому ты ни разу не приехала?

— Допустим. А какое оправдание у тебя?

— Ты о чем? — Он хмурится.

— Почему ты не приезжал домой?

— Ты же знаешь, я пахал как проклятый. Ты...

— Да-да, — мой голос становится глухим.

Я начинаю злиться и расстраиваться, хотя изо всех сил старалась этого избежать. Меньше всего мне сейчас хочется устраивать разборки и выглядеть неуверенной в себе истеричкой. Но правда в том, что, как бы я ни дорожила нашей дружбой, где-то глубоко внутри копилась обида, в которой я боялась признаться даже самой себе.

— Вы играете или нет? — кричит Джози. — Твоя очередь, Миа!

— Иду!

Я подхожу к коврику, кручу стрелку и ставлю ладонь на синий круг. Кошусь на Люка — он просто стоит и смотрит на меня. В неверном лунном свете его лицо кажется задумчивым, бесконечно красивым и немного виноватым. Сейчас он выглядит как тот самый Люк, которого я знала всю жизнь, на которого всегда могла положиться. И одновременно с этим — как совершенно незнакомый мужчина.

Мое сердце пускается вскачь, когда он крутит рулетку и встает на игровое поле прямо за мной.

— Не дуйся на меня, — шепчет он.

— Я не дуюсь.

— Уверена?

— Абсолютно.

Я одариваю его теплой, искренней улыбкой, потому что злиться на Люка долго физически невозможно. Он — это он. Часть моей души, которую никто другой никогда не сможет заполнить.

— О боже, — выдыхает Люк, снова покрутив рулетку и оказавшись вплотную ко мне сзади. — Извини, не хотел вторгаться в твое личное пространство.

— Да уж, — бормочу я, прекрасно осознавая, что моя задница сейчас торчит в воздухе аккурат перед его ширинкой. — Подозреваю, что ты все так и спланировал.

— Это может быть травмоопасно, — смеется он, слегка смещаясь. В его глазах пляшут озорные чертики.

От этого взгляда я заливаюсь румянцем. Люк чуть наклоняется и легонько шлепает меня по бедру. Я в ответ игриво виляю попой. Он широко улыбается — явно не ожидал, что я умею тверкать.

— Нравится вид? — дразню я.

Он не отвечает. Его зрачки расширяются, он медленно облизывает губы, и меня мгновенно отбрасывает во вчерашнюю ночь: к его пальцам, ласкающим мою кожу с дразнящей нежностью.

Черт. Меня кроет от желания. Я отчаянно хочу, чтобы он снова прикоснулся ко мне.

— Ой! — внезапно визжит Джози, теряет равновесие и валится на коврик, увлекая за собой всех остальных.

Я лечу вниз, Люк падает следом. В ту же секунду он ловко перекатывается на спину, подхватывает меня и усаживает прямо на себя. Я оказываюсь верхом на его бедрах и со смехом смотрю на него сверху вниз. Подол платья задирается, и Люк инстинктивно ложится ладонями мне на талию, чтобы удержать равновесие. Я чуть ерзаю, устраиваясь поудобнее, и чувствую, как ткань моих трусиков скользит по жесткому дениму его джинсов. Люк реагирует мгновенно — его плоть каменеет, и жар проникает сквозь белье, делая меня влажной.

Наконец он тянет меня на себя, опрокидывает рядом на песок и невинно чмокает в щеку. Я даже не смотрю на остальных — уверена, они в полном шоке. В нашей компании никто не привык к подобным публичным проявлениям страсти между мной и Люком.

— Я ждал этого весь гребаный вечер, — его голос срывается на хриплый шепот.

— Чего? Поцелуя в щеку?

— Нет. Возможности прикоснуться к тебе.

Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, зарывается в растрепанные волосы, скользит по руке, а затем — по внутренней стороне бедра. Я резко втягиваю воздух, когда его пальцы скользят под подол платья, подбираясь к самому сокровенному месту. У меня перехватывает дыхание, пока мозг судорожно пытается решить: позволить ли ему ласкать меня прямо здесь, на глазах у всех?

— Мы на пляже, Люк, — шиплю я.

Он запрокидывает голову и тихо смеется.

— И здесь полно людей.

— Хочешь сказать, если бы мы были одни, ты бы не сопротивлялась?

Я смотрю на него и просто качаю головой, хотя он и сам прекрасно знает: если бы мы сейчас оказались наедине… даже не представляю, чем бы все закончилось.

— Прекрати анализировать, — вдруг серьезно говорит он. — Ты вечно слишком много думаешь, Миа. Выбрось это из головы.

— Я ничего не анализирую. Я просто…

— Ты слишком много думаешь. — Он подается вперед, быстро целует меня в губы, а затем поднимается на ноги и тянет меня за собой. — Идем. Возвращаемся в отель. Думаю, нам обоим не помешает хорошенько выспаться. — Он многозначительно улыбается. — И под словом «выспаться» я подразумеваю именно сон.

— Снова будем строить крепость из подушек? — подкалываю я.

— Если считаешь, что без нее не обойтись, Миа-шалунья.

— Очень смешно, Люк. Обхохочешься.