Я захожу в ванную, закрываю за собой дверь и расстегиваю ширинку, чтобы пописать перед чисткой зубов. Стою над унитазом, а в голове бьется только одна мысль: в какую же изощренную, сладкую пытку я сам себя загнал.

— А ты в курсе, что Энди и Рекс даже не… ой! — Миа влетает в ванную и тут же опускает глаза на уровень моей талии.

— Ты что делаешь? — рявкаю я, судорожно застегивая джинсы.

— Ой, прости! Я не поняла, что ты… ну, в процессе. Честное слово, я ничего не видела!

— Да плевать мне, видела ты или нет, — качаю головой, разворачиваясь к ней. — Я просто не хочу нанести тебе психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.

— Со мной все в порядке.

— Так что ты хотела сказать? — вздыхаю я, тщетно пытаясь погасить пожар в крови. Стоять в метре от нее, когда она в одном полупрозрачном лифчике и микроскопических трусиках — испытание не для слабых духом.

— Ты знал, что Энди и Рекс встречались совсем недолго перед тем, как он сделал ей предложение? Венди по секрету рассказала, что слышала, будто Рекс вообще не горел желанием на ней жениться.

— Нет, первый раз слышу. Откуда бы мне знать?

— Ну мало ли. Весь город только об этом и шепчется.

— Раз уж они женятся, значит, на то есть веская причина.

— Да, пожалуй.

— Погоди-ка. Ты выспрашиваешь меня об этом, потому что у тебя все еще остались...

— Даже не начинай эту шарманку про «остались ли у меня чувства к Рексу»! Серьезно, Люк? Ты же прекрасно знаешь, что нет.

— Я просто констатирую факт: весь этот цирк мы устроили только из-за того, что ты не хотела выглядеть брошенной дурочкой, которая завидует чужой свадьбе.

— Нет! Мы устроили его из-за хамской приписки на приглашении, где он прямым текстом назвал меня жалкой одиночкой. Да, технически у меня не было парня, и я вряд ли нашла бы кого-то вменяемого за пару недель, но я не собираюсь оставаться в памяти жителей Коконат-Бич неудачницей, сохнущей по чужому жениху, которая притащилась на его свадьбу рыдать в углу.

— Никто бы так не подумал. И вообще, что бы они тогда подумали обо мне? Я тоже получил точно такую же приписку.

— Я знаю. Ладно, проехали. Знаешь, о чем я тут подумала?

— Страшно представить. У тебя сегодня слишком активно работает мозг.

— Очень смешно, Люк.

— Серьезно, Миа. Выкладывай.

— Я подумала, может, завтра сходим на ночную прогулку?

— По пляжу?

— Ну да. Как раньше.

— Звезды рассматривать?

— Да. Я так скучаю по тем временам. Ты знал названия всех созвездий. Это было так здорово — лежать на остывшем песке, смотреть в бескрайнее небо и философствовать о масштабах Вселенной.

— В осознании того, что где-то существуют другие галактики, есть что-то терапевтическое, да? Заставляет почувствовать себя крошечной песчинкой в масштабах мироздания.

— С трудом верится, что ты, со своими амбициями и деньжищами, способен чувствовать себя песчинкой.

— Я делаю это не ради денег, Миа, и ты это знаешь.

— Я знаю, ради чего ты убиваешься. — Она подходит и сжимает мою ладонь. — Ты пытаешься доказать своей семье, что чего-то стоишь. Что ты гениален. Что ты лучший Хавербрук из всех ныне живущих.

— Как ты умудряешься читать меня как открытую книгу?

— Потому что знаю тебя целую вечность, и мы всегда были на одной волне, Люки.

— Твоя правда. — Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе. — Скрывать бессмысленно. То, как поступил отец, до сих пор не дает мне покоя. Он ведь даже не смотрит в мою сторону. Если бы я не знал наверняка, решил бы, что мать нагуляла меня на стороне, и я вообще не Хавербрук...

— Ты Хавербрук до мозга костей.

— Да я знаю, — криво усмехаюсь я. — Я же его вылитая копия. Как я могу быть не от него?

— Вот именно, — тихо подтверждает она. — И знаешь что? Да плевать, что ты не играл в футбол и не поступил во Флоридский университет. Университет Флориды — не единственный приличный вуз в стране.

— Попробуй донести эту светлую мысль до моего отца. В его мире, если ты не «Аллигатор», ты пустое место.

— Для меня ты не пустое место, Люк.

— Спасибо. Я по тебе очень скучал, Миа.

— В смысле скучал? Я думала, тебя вполне устраивали наши созвоны.

— Устраивали. Но разговоры по телефону — это далеко не всё.

— Ого! Ты сейчас публично признал мою правоту? — лукаво щурится она.

— Да-да, признал. А теперь дай мне наконец почистить зубы, а сама иди оденься, иначе...

— Иначе что? — Она слегка отстраняется и бросает на меня вызывающий, откровенно сексуальный взгляд.

— Иначе, если ты не оденешься сама, мне придется снять с тебя то немногое, что на тебе осталось.

— Да неужели? И как именно ты планируешь это сделать?

— Что значит «как»?

— Чего тут непонятного? Я спрашиваю о методах. — Она прикладывает палец к губам и вздергивает подбородок. — Ты бы раздевал меня медленно?

— Я уже раздевал тебя вчера. И без проблем повторю на бис.

— Это что, вызов?