— Сейчас, наверное, вся моя семья перемывает мне косточки. Гадают, как они ничего не заметили. Удивляются, как я умудрилась сохранить это в тайне.

— Ну, язык у тебя без костей.

— Спасибо.

— А что? Я же не стану рассказывать твоим родителям, бабушке, дедушке и брату — который и так уже готов меня прибить, — что у тебя длинный язык, потому что тебе нравится делать мне минет.

— Люк Хэвербрук! Я никогда не делала тебе минет!

— Но если бы ты была моей настоящей девушкой, разве не делала бы?

— Мы пропишем это в контракте, — смеется она. — Этого не будет. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. Мне плевать, кто узнает правду.

— Конечно, не будет. Так же, как я не буду делать минет тебе. — Я начинаю смеяться.

— Еще бы, — говорит она, густо краснея. — Даже обсуждать это с тобой странно. Это будет либо самое потрясающее, либо самое отвратительное решение в нашей жизни.

— Давай мыслить позитивно, Миа. Все пройдет потрясающе. О, Миа?

— Да, Люк?

— Не ходи сегодня в «Коктейли и хаос» и не ищи приключений.

— В смысле?

— Оставь бедных туристов в покое.

Я вешаю трубку, слыша ее смех.

Откинувшись в кресле, я хмурюсь. Мне совершенно не нравится мысль о том, что Миа будет целоваться с каким-то случайным туристом — и не только потому, что она должна изображать мою девушку. Я не хочу, чтобы ее губы касались другого мужчины. Не хочу, чтобы она была с кем-то еще. Мысль о том, что она целует кого-то другого, злит меня. От одной мысли об этом тошнит, и я предпочитаю не копаться в причинах.

В дверь стучат, и я кладу телефон на стол.

— Войдите, — говорю я, поднимая глаза.

— Мистер Хэвербрук, Джонсон хочет с вами поговорить.

— Зови. Спасибо, Ребекка.

— Не за что, мистер Хэвербрук. — Она одаривает меня милой, сексуальной улыбкой и выходит.

Я прекрасно знаю, что моя помощница Ребекка с радостью пошла бы со мной на свидание. Она дала предельно ясно понять, что согласна на любой формат, включая интрижку на одну ночь. Она бы с удовольствием составила мне компанию и на свадьбе, но я ни за что бы ее не пригласил. Я сижу, вертя в руках золотую перьевую ручку, и смотрю, как входит Джонсон — мой босс.

— Хэвербрук, — бросает он.

— Добрый день, сэр. — Я встаю. — Все в порядке?

— И да, и нет. — Он закрывает за собой дверь, осматривается, подходит и садится напротив. Его лысина сегодня блестит особенно сильно. Он смотрит на меня в упор. — У нас проблема.

— О? Большая? Маленькая? Проблема со мной?

— Проблема для вас. У нас сложности со сделкой по Equinox.

Сердце уходит в пятки. Слияние с Equinox — крупнейшая сделка в истории нашего хедж-фонда. Я работал над ней весь последний год, и она должна закрыться в ближайшие месяцы. Я знаю — и он знает, — что если я доведу ее до конца, то стану полноправным партнером. Буду править этим городом. А это многого стоит.

— Что нового?

— На днях Берлингтон был в клубе «Семинол» и с кем-то болтал. Не знаю с кем — неважно. Но один из официантов подслушал разговор между главным операционным директором и Рикардо из команды Equinox. — Он делает паузу. — И похоже, у них на столе появилось еще одно предложение.

— Но у нас лучшее предложение. Они уже согласились подписать контракт. Они согласились на слияние. Это максимальная цена за акцию, которую им кто-либо предложит.

— Видимо, нет. Похоже, бразильцы выходят на сцену с огромным предложением.

— Бразильцы? — хмурюсь я. — Я думал, интерес проявляют только китайцы.

— Оказывается, китайцы и бразильцы решили объединить усилия. Это может пустить всё под откос. Вы понимаете, о чем я, Хэвербрук?

— Конечно, сэр.

— Мне нужно, чтобы вы вкалывали над этим днем и ночью, пока сделка не будет закрыта.

— Безусловно.

И тут я вспоминаю о Мии. О свадьбе. И о ее просьбе приехать на неделю раньше.

Черт.

— Меня не будет в городе две недели, как раз в период закрытия сделки. Но я вернусь задолго до финального этапа.

— Сейчас не время для отпуска, Хэвербрук. Вы с ума сошли?

— Мой брат женится, — твердо отвечаю я. — Я должен там быть.

— Плохая идея.

— Джонсон, сколько я здесь работаю?

— Не знаю. Несколько лет.

— Именно. И сколько раз я брал отпуск за это время?

— Не знаю.

— Ни разу. Сколько дней я пропустил по болезни?

— Не знаю.

— Ни одного. — Я скрещиваю руки на груди и подаюсь вперед. — Мой брат женится. Мне нужно вернуться в Коконат-Бич на свадебные торжества. Это моя семья. Это важно. Компания всегда была для меня на первом месте. Сделка не пострадает. Я буду работать удаленно из Коконат-Бич. Но я не могу и не хочу это пропустить.

— Я и не знал, что вы так близки с семьей, — говорит он, качая головой.

Он знает, что не может мне указывать. Знает, что я могу просто уйти. А еще он знает, что я лучший сотрудник в его команде — возможно, даже лучше него самого. Если я уйду сейчас, сделка точно сорвется.