— Ну, не то чтобы в последнее время... — Она проводит пальцами по волосам. — Может, мне стоит сходить сегодня в «Коктейли и хаос» и попрактиковаться на каком-нибудь симпатичном туристе? До Рекса слухи не дойдут, а я отточу навыки флирта. Честно говоря, я не очень хороша во флирте и в изображении отношений — столько времени прошло. — Она делает глубокий вдох. — Так что, может, сегодня...

— Серьезно, Миа?

— А что? Отличная идея. Вечером я наряжусь, мы с Джунипер будем беззастенчиво флиртовать с парой красавчиков-серферов, я буду целоваться и...

— Хватит. Не хочу это слушать. Будешь раздавать себя направо и налево только ради тренировки перед моим приездом?

— Я вовсе не «раздаю себя», Люк. Это грубо. — Она подносит телефон ближе, и я вижу, как блестит ее кожа. Должно быть, в Коконат-Бич сегодня жарко. — Нам также нужно обсудить условия нашего контракта.

— Какого еще контракта? О чем ты, Миа?

— Контракта между нами. Не в духе «Пятидесяти оттенков серого», конечно, — хихикает она. — Это было бы мерзко. Но нам нужно четко обозначить, что мы будем делать, а что нет, чтобы наша легенда выглядела правдоподобно.

— Мне даже любопытно, из чего состоял бы контракт в духе «Пятидесяти оттенков», но расскажешь при встрече. — Я подмигиваю. — Скажи-ка, Миа, на что ты готова пойти ради достоверности нашей истории любви?

— Думаю, я позволю поцеловать себя в щеку.

— Я и так целую тебя в щеку.

— Да, но не страстно.

— Разве бывает страстный поцелуй в щеку?

— Наверное, нет. — Она смеется. — Может быть, я разрешу тебе быстро чмокнуть меня в губы.

— О-о-о, как развратно. Уверена, что справишься с таким скандалом, Миа? — Я прикрываю рот ладонью. — Мы же попадем на первые полосы газет.

— Заткнись, Люк.

— Я лишь говорю: если мы хотим, чтобы нам поверили, нужно нечто большее, чем клевок в щеку или губы. Понадобится поцелуй с языком. — Я вытягиваю губы трубочкой. — Но без слюней.

— Ни за что.

— Сама подумай, ты когда-нибудь видела пару, которая вообще не целуется?

— Нет, но я и не стою над душой у пар, когда они целуются или лапают друг друга.

— Я не прошу меня лапать. Не прошу снимать лифчик или лезть мне в штаны. — Я слегка напрягаюсь, представив, как прикасаюсь к ней таким образом. Нельзя позволять мыслям сворачивать в эту сторону.

— Фу, Люк, ты серьезно?

— Миа, мы должны это обсудить. Если мы ввязываемся в это дело, нужно установить границы и решить, как далеко мы готовы зайти. — Я делаю паузу. — И как далеко, по мнению окружающих, мы уже зашли. У нас, как у пары, уже был секс?

— Господи, я даже не думала об этом. Ладно, можешь целовать меня в губы. Но без языка. Язык — это перебор.

— Значит, без языка.

— И твои руки всегда должны быть выше талии.

— Могут и выше. — Я ухмыляюсь.

— И не на моей груди!

— Что? Не разрешишь даже быстро пощупать?

— Это была ужасная идея, да? — хихикает она. — «Быстро пощупать», Люк, серьезно?

— Предпочла бы, чтобы я спросил: «Могу ли я поласкать твою грудь, Миа?»

— Нет. Предпочла бы, чтобы ты вообще этого не говорил. Мы не в Англии восемнадцатого века.

— Предпочла бы, чтобы я спросил: «Можно пососать твои сиськи?»

— О боже, Люк Хэвербрук! Что ты только что сказал? — У нее от шока отвисает челюсть.

— Ладно, значит, рейтинг R мы не ставим. Понял. Просто проверяю, где проходят границы дозволенного.

— Ты вообще никогда так не выражаешься. — Она закатывает глаза. — То, что мы не виделись вживую несколько лет, не значит, что я тебя не знаю. Ты не из тех, кто говорит такие вещи.

— Раскусила. Но ты не знаешь, как я общаюсь в мужской компании.

— Верно. И ты теперь живешь в Нью-Йорке. — Она морщит нос.

— Эй, а что не так с Нью-Йорком?

— Ничего. Может, однажды я приеду...

— Ты приедешь ко мне в Нью-Йорк до того, как я приеду к тебе?

— Я бы с радостью приехала. Если бы ты хоть раз меня пригласил.

Я молчу. Я не собираюсь говорить ей, почему не приглашал.

— Будет очень странно, если я не приезжала к тебе, а ты ко мне, — говорит она.

Я смотрю на нее и киваю:

— Будет выглядеть подозрительно.

— Значит, сделаем вид, что приезжали? Никто не поверит, что я уезжала из Коконат-Бич. А если ты скажешь, что был дома, твоя семья обидится.

— Тогда скажем, что влюбились, общаясь по телефону и в интернете.

— О боже. Чувствую себя такой неудачницей.

— Миа, ты не неудачница. Я скажу, что пару раз приезжал в город, — вздыхаю я. — Мои родители и бабушка с дедушкой расстроятся, но это лучше, чем выглядеть интернет-задротами.

— Да уж, тебе бы это не польстило, мистер «Я пишу компьютерные игры ради забавы».

— Мне тогда было шестнадцать!

— Но ты все равно делал это ради забавы.

— А ты играла в них и получала удовольствие.

— Это потому, что я была хорошей лучшей подругой.

— Самой лучшей, — говорю я. — Ладно, мне пора бежать.

Она морщит нос. Я смотрю, как она перебирает длинные светлые волосы. Браслеты на ее запястье тихо звенят.