Я использую старые ласковые обращения, к которым они привыкли с моего детства. Они всегда были добры ко мне. Я скучал по воскресным ужинам у них.

— Привет, Люк, — улыбается Люсиль.

Мама Мии выглядит раздраженной, что вполне логично: предчувствую, что мои родители и бабушка с дедушкой отреагируют так же. Я давно не был дома, и они наверняка решат, что я тайком летал на остров ради Мии, игнорируя семью. Черт, ситуация уже выходит из-под контроля.

— Итак, Луки, я хочу спросить тебя о кое-чем личном, — певуче произносит Миа. — Я сейчас вернусь.

Она быстро пробегает через бабушкину кухню на задний двор. Я смотрю, как она открывает дверь, а затем скрывается за углом дома. Ее распущенные волосы развеваются на ветру. Она тяжело дышит, прислонившись спиной к белой стене.

— О боже, Люк. По-моему, мы облажались, — говорит она, уставившись в экран. — У них была уйма вопросов, а я не знала, что отвечать. А потом, конечно, Рэйф мне не поверил, потому что он козел, но он ведь прав. Как мы все это объясним? Боже, это была ошибка.

— Сделай глубокий вдох, Миа. Вдох. Выдох. Вдох...

— Боже, заткнись! — огрызается она. — У меня нет времени на медитации. Я и в спокойном-то состоянии их ненавижу, не говоря уже о стрессе. Кто вообще решил, что дыхание помогает успокоиться? Ни черта подобного.

— Миа, ты накручиваешь себя, — терпеливо отвечаю я. — А вообще дыхательные техники, как известно...

— Тихо. — Она сердито смотрит в телефон, но замолкает и просто глубоко дышит около минуты. — Что мы будем делать, Люк?

— В смысле «что делать»? Мы уже все решили.

— Но это ошибка. Может, сознаемся? Я могу просто вернуться и сказать: «С первым апреля!»

— Сейчас не апрель.

— Скажу: «День дурака!»

— Серьезно? И что тогда, по-твоему, скажет Рекс? «О, я так и знал. Вы два неудачника, которые не смогли найти себе пару».

— Он и правда отстой. Ты же знаешь это, да? — Она смотрит на меня своими светло-карими глазами, такими же открытыми и теплыми, как в день нашей первой встречи.

— Знаю, поверь. Он мой брат, и он уже давно отстой. Я тебе говорил.

— Наверное, ты прав. В смысле, я же не виновата, что когда-то он был со мной мил, — она медленно кивает.

— Кстати, об этом… Миа, думаю, тебе стоит кое-что…

— В любом случае, — перебивает она, — у меня есть идея.

— Я вообще-то собирался тебе кое-что сказать, — хмурюсь я, раздраженный тем, что она меня перебила.

— Скажешь, когда выслушаешь мою идею. — Она одаривает меня озорной, заразительной улыбкой, от которой я невольно улыбаюсь в ответ, несмотря на раздражение.

— Слушаю.

— Ты можешь приехать пораньше?

— В смысле — пораньше?

— Можешь вернуться домой пораньше? Скажем, на неделю? Чтобы мы успели все обсудить, согласовать показания и порепетировать, как вести себя словно безумно влюбленная пара.

Она кривится, будто от отвращения. Ее длинные светлые волосы падают ниже плеч, и я смотрю, как она задумчиво накручивает прядь на палец. Помню, как в пятнадцать лет она заставляла меня расчесывать ей волосы по сто раз за вечер. Тогда это казалось утомительным, но сейчас я скучаю по ощущению этих шелковистых прядей.

Я не могу сдержать смех.

— Потому что актриса-импровизатор из меня никудышная, да и ты, сдается мне, так себе актер, — продолжает она.

— Тебе настолько сложно притвориться, что ты в меня влюблена? — притворно оскорбляюсь я.

— Люк, нам придется делать вид, что мы в отношениях! — Она чуть не давится. — Нам придется притворяться, что мы целуемся, трогаем друг друга и… о боже, от одной мысли у меня живот сводит. — Она передергивает плечами. — Ты вообще можешь представить, как мы целуемся?

От ее слов сердце медленно сжимается. Меня немного задевает ее реакция, но вслух я этого, конечно, не скажу.

— Тебе становится дурно от одной мысли о поцелуе со мной? Что ж, рад знать.

— Что? Я просто честна. Уверена, ты чувствуешь то же самое. — Она улыбается, прислоняется к стене и заправляет волосы за уши. На ней темно-синяя повязка, а под блузкой виднеется бикини. — Можешь представить, как твои губы касаются моих?

— Фу. — Я тоже делаю вид, что меня тошнит. — Ни за что. Почти уверен, что целуешься ты отвратительно.

— Почти уверена, что ты тоже, Люк.

— А вот Беатрис — с которой я целовался пару недель назад — считает, что я очень даже хорош. — Я чмокаю губами. — Вообще-то она стонала так, будто я...

— Фу, Люк. — Она часто моргает. — И кто, черт возьми, такая Беатрис?

— Да так, никто особенная. А ты кого целовала в последнее время? Того, кто считал тебя потрясающей? — Не знаю, зачем вообще спрашиваю. На самом деле я совершенно не хочу знать, с кем целовались эти губы цвета розовой Барби.