Тайлер является быстро, запыхавшийся, галстук набок, на лице приклеенная фальшивая улыбка. Несколько женщин журят его за то, что он «видит невесту» до свадьбы, но он легко очаровывает их и проходит мимо. Он резко замирает, когда видит выражение моего лица.

— Что случилось, детка? — спрашивает он, выискивая зацепки на моём лице. — Я ведь не должен видеть тебя в платье до начала.

Я указываю кончиками пальцев с идеальным маникюром на телефон Белладонны, где всё ещё открыты его сообщения. Она держит его, как позорный знак отличия.

Его лицо бледнеет, и он быстро отводит взгляд. Тайлер ничего не говорит в свою защиту.

Трус.

В комнате вокруг нас воцаряется тишина, все чувствуют, что произошло что-то неладное.

— Давайте дадим им минутку, — шепчет организатор свадьбы.

Люди выходят из комнаты, пока мы не остаемся втроём.

Молчание между нами растягивается, кажется, на вечность. Оно густое и удушающее. Я смотрю, как они оба ёрзают, и ничего не говорю.

— Ну? — произношу я небрежно. — Я слышала, вы любите друг друга.

Тайлер нервно сглатывает и издаёт громкий вздох.

— Всё не так, как кажется, детка.

От одного только его обращения «детка» меня тянет вырвать. Моя сестра ощетинивается, будто это её ласковое прозвище, и я украла его у неё. Пусть забирает.

Белладонна фыркает и ноет.

— Тайлер. Она знает.

— Да. Я знаю. Ты спал с моей сестрой пять месяцев. Она твоя «детка», — говорю я, склоняя голову набок.

Тайлер вздрагивает.

— Сильви, не будь абсурдной. По крайней мере, дай мне объяснить.

И начинается газлайтинг. Я качаю головой и смеюсь над тем, что меня назвали абсурдной. Как будто это я всё так обернула против них.

Белладонна издаёт раздражённый вздох.

— Просто признай, Тайлер.

— Пожалуйста. Расскажи мне, — говорю я, скользя по нему взглядом, пытаясь понять, что я вообще нашла в этом мужчине.

Он запускает руку в свои идеально уложенные волосы, взлохмачивая их.

— Это не твоя вина. Просто… так случилось.

Случаются несчастные случаи. Вроде пролитого молока или наезда на другую машину. Их интрижка была преднамеренной, подлой и хорошо продуманной. Гнев жаром течёт по моим венам, прогоняя то чувство паники, что было раньше.

Моё нутро пыталось мне сказать…

— Это просто случилось, — бормочу я, передразнивая его. — И чья же была вина?

Мне хочется кричать на них обоих. Я до чёртиков в ярости.

— Ты так много работала, — объясняет он, глядя на Белладонну в поисках поддержки. — И с этой планировкой свадьбы ты так отдалилась. Мне стало одиноко.

Отдалилась. Вау. Я работала и планировала нашу свадьбу. Делала всё сама, стоит добавить. Он играл в гольф, работал жалкие часы и, очевидно, был занят тем, что трахал мою сестру. Вижу, где были его приоритеты.

Я смотрю на своё дорогое платье, которое теперь кажется совершенно нелепым. На нём были тысячи крошечных пуговиц, для застегивания которых требовался специальный крючок, и ушло больше часа, чтобы их застегнуть. Даже представить не могу, сколько времени уйдёт на то, чтобы его снять.

— Значит, ты неоднократно спал с моей сестрой, и это моя вина? Я правильно услышала?

Ясность важна.

— Да ладно тебе, Сильви. Всё не совсем так, — пыхтит Белладонна.

Я смотрю на неё.

— Не так?

— Он любит меня, — огрызается она. — Не тебя. Меня.

Её слова, выпущенные в меня, как стрелы, не пробивают защиту. Белладонна всё сводит к себе, так что такой ответ ожидаем.

Тайлер открывает и закрывает рот. Вздыхает, а затем смотрит вниз. Он качает головой, но не отрицает.

Что-то во мне наконец лопается. Словно щелчок, будто перерезали туго натянутую проволоку. Я вибрирую от ярости, и мне требуется всё самообладание, чтобы оставаться на месте и досмотреть этот акт предательства до конца.

— Ты собирался жениться на мне сегодня, — тихо говорю я.

Он кивает.

— Да.

Невероятно.

— А после сегодняшнего дня? — спрашиваю я, пытаясь понять. — Вы планировали перестать спать друг с другом?

Он медлит. Я так и знала. Мне просто нужно было подтверждение, чтобы поставить точку.

Я поправляю фату и расправляю плечи.

С меня хватит.

И тут в дверях появляется мой отец.

— Здесь всё в порядке?

Он переводит взгляд с одного на другого, и его глаза останавливаются на мне, выискивая причину того, почему напряжение в комнате сейчас такое густое.

— Я не выхожу замуж, — решительно заявляю.

Отец хмурится, замешательство искажает его классически красивое лицо.

— Я не понимаю.

— Понимаешь, — я поднимаю подбородок. — Я не выхожу замуж.

— Сильви, там сотни людей, — шипит он, шок, смешанный с паникой, преображает его черты. Он косится на коридор и снова на нас. — У нас нет времени на эту чепуху.

Именно это здесь и происходит.

Чепуха.