О боже. Как я могла не замечать раньше?

То, как она смеется над всеми его тупыми шутками. Его раздражающая привычка принимать её сторону всякий раз, когда я жалуюсь на её выходки. И тот случай, когда я готова поклясться, что они вместе вышли из ванной.

На экране вспыхивает текст, от которого мое сердце окончательно останавливается.

Тайлер:

«Я не хочу этого делать. Я уже скучаю по тебе».

Нет.

Она эгоистична, но она не злая. В конце концов, она моя сестра.

Она бы точно не поступила так со мной.

Белладонна хватает свой телефон так быстро, что он выскальзывает у неё из рук и падает. Он пролетает по столешнице и замирает в паре сантиметров от моей руки. Не колеблясь, я выхватываю его. На экране появляется ещё одно сообщение.

Тайлер:

«Просто скажи, что любишь меня, и я не доведу дело до конца».

Дело не только в ней. Дело и в человеке, за которого я должна выйти замуж.

Я чувствую гул в ушах и звон. Кажется, всё в комнате замирает и исчезает вокруг меня. Для меня всё сужается до единственной строчки текста, светящейся на телефоне, который теперь у меня в руке.

Тайлер:

«Я не доведу дело до конца».

Белладонна шипит на меня, но я изворачиваюсь в кресле, чтобы избежать её рук, мертвой хваткой вцепившись в телефон. Я нажимаю на сообщение, благодарная за то, что на её телефоне нет пароля. Я открываю их историю переписки и просматриваю её так быстро, как только могу.

— Сильви... отдай его назад, — умоляет она, но в её словах нет злости.

Мне кажется, она хочет, чтобы я прочитала переписку, и выглядит облегченной.

Сообщения разворачиваются передо мной — интимные и недвусмысленные. Меня накрывает тошнота. Шутки «для своих», которые были у Тайлера со мной годами, теперь он делит с ней. Прозвище, в котором он клялся, что оно только для меня. Фотография её, обнаженной, сверху на нём. Ещё больше фотографий, которые я не смогу развидеть. Им явно нравятся их голые снимки.

Я не припомню, чтобы Тайлер когда-либо хотел сделать наше интимное фото, не то чтобы я сама хотела. Потому что я знаю, что они могут утечь в сеть. Белладонну, очевидно, не волнует. Чёрт, она бы, наверное, сама продала их папарацци.

Вокруг нас люди, готовящиеся к моей свадьбе, и они понятия не имеют о бомбе, которая только что взорвалась в моих руках. Я впиваюсь взглядом в глаза Белладонны, безмолвно требуя что-то сказать.

Она издает скучающий, самодовольный звук. Затем изучает свои ногти, словно ожидая, что скажу я. Уверена, моя любящая драму сестрица предвкушает истерику.

Ужасающее спокойствие оседает во мне и поселяется в самых костях. Я жду появления слёз, но ничего не происходит. Я ничего не чувствую.

— Как долго? — спрашиваю я, в моём голосе нет эмоций.

Она открывает рот и издает преувеличенный вздох.

— Белладонна, как долго? — повторяю я, и мой голос настолько спокоен, что мне самой становится страшно.

— Я не хотела, чтобы ты узнала об этом так, — говорит она, наблюдая за мной, будто всё еще ждет неминуемого срыва. — Мы с Тайлером созданы друг для друга, Сильви. Мы любим друг друга.

Любовь? Я и не знала, что Белладонна может любить кого-то, кроме себя.

И я спрашивала не об этом. Это почти смешно. Она хотела, чтобы я узнала. Это единственное объяснение. И за считанные минуты до того, как мы должны пожениться.

То, что я приняла за вину, было лишь очередной жестокой уловкой в арсенале моей сестры.

— Как долго? — процеживаю я.

— Пять месяцев, — она ухмыляется, будто вышла победителем в битве, о которой я и не подозревала.

Пять месяцев.

Я медленно киваю, моргая и переваривая каждую крупицу новой информации.

Пять месяцев мой жених трахал мою сестру. Всё то время, пока я планировала эту идиотскую свадьбу и управляла своей компанией. Строила наше будущее. И пока я работала по восемьдесят-девяносто часов в неделю, вот чем он занимался. Ею.

Я издаю холодный смешок. Он удивляет нас обеих. Она вздрагивает, и на её лице мелькает замешательство.

— «Мы любим друг друга». Как забавно.

— Позови его сюда, — ледяным тоном требую я.

В комнате всё ещё царит хаос голосов и суеты. Они понятия не имеют о том разрушении, которое причинили моя сестра и Тайлер.

— Что? — спрашивает она, широко раскрыв глаза.

— Позови. Его, — повторяю я. — Сейчас же.

Белладонна качает головой и свирепо смотрит на меня, будто я — проблема.

Я смотрю на неё, гнев обжигает. Надеюсь, он достаточно горяч, чтобы поджечь это тупое платье.

Она колеблется, затем выхватывает телефон из моих рук, чтобы напечатать сообщение.

Я снова смотрю на своё отражение. По крайней мере, мои глаза больше не пусты. В них вспыхивают искры прежней меня. Я ненавижу то, во что превратилась. Это не я. И я закончила притворяться.