Я схватил ее за лодыжки, подтянул к краю кровати и без лишних слов перевернул на живот. Взяв за бедра, дернул их вверх, затем медленно провел ладонью по позвоночнику, прижимая ее плечи к матрасу.

— Вот так, лисичка, — я похлопал ее по внутренней стороне бедер. — Раздвинь колени пошире.

В этой позе она полностью открылась мне. Благодаря приглушенному свету, пробивавшемуся сквозь шторы из окон с видом на Стрип, я видел, как сильно она текла.

Я провел кончиками пальцев по ее нежной киске. Стоило мне задеть клитор, как она отчаянно вскрикнула. От этого звука я зажмурился и сжал рукой свой член.

Наша похоть была самым чистым, что между нами было. Все остальное омрачалось полуправдой и обстоятельствами, которые от нас не зависели.

Но это — мы — было настоящим, когда все вокруг оказывалось ложью. Независимо от причин, которые нас свели, она подарила мне смысл жизни. И я любил ее за это.

Я... я просто любил ее.

Я даже не пытался отогнать эту мысль. Я знал, что не обманываю себя.

Я толкнул два пальца в ее тесную киску и закрыл глаза, отключаясь от всего мира, кроме того, как ее тело отзывалось на мои прикосновения — сжимаясь и требуя большего.

— Жадная девочка, — прорычал я, лаская ее изнутри и играя с клитором, доводя ее до самого края.

Амелия в сердцах ударила по матрасу, когда я не дал ей кончить:

— Давай же.

Я усмехнулся.

— Кто-то у нас нетерпеливый.

— Джуд, — вскрикнула она, когда я растянул ее третьим пальцем. — Вставь в меня свой член прямо сейчас, или клянусь...

Я не дал ей договорить угрозу. Скинув боксеры, я обхватил член рукой и провел головкой по ее входу.

— Чертовски мокрая.

Без предупреждения я перевернул ее на спину, перехватил бедра и задрал их повыше, чтобы видеть ее лицо, когда буду входить.

Амелия ахнула от того, как растягиваются мышцы, когда я продвигался глубже. Я уперся одним коленом в матрас, подался вперед и плотно прижался к ней. Ее руки обмякли, она закрыла глаза и выгнулась навстречу.

Движения моего члена внутри нее были блаженством. Чистым, абсолютным блаженством.

Боже, когда в последний раз мне было так хорошо?

Амелия приподнимала бедра, пытаясь поймать мой рваный темп. Она вцепилась ногтями в мои бицепсы, царапая кожу и отчаянно пытаясь взять еще, еще и еще.

— Тише, — ласково успокоил я ее, перехватывая запястья и прижимая их к матрасу. — Тебе будет очень хорошо, лисичка. Просто доверься мне. — Я поцеловал ее в лоб. — Пожалуйста.

Амелия жалобно всхлипнула.

— Но...

— Никаких «но». — Я целовал ее под челюстью, пока ее жалобный стон не сменился томным вздохом удовольствия. — Будь хорошей девочкой. Дай мне тебя трахнуть. Обещаю, я позабочусь о твоей киске. — Я слегка прикусил ее за ухо. — Я позабочусь о тебе.

Глаза Амелии подернулись влажной, сонной пеленой, и она покорно призналась.

— Я этого хочу.

Я надавил ей на заднюю поверхность бедра, прижимая колено к груди и раскрывая ее еще сильнее. Она протяжно застонала от нового ощущения, когда я толкнулся бедрами и вошел глубже.

— Смотри на меня, доктор Хоторн.

Я вбивался в нее так сильно, что ее грудь то и дело вздрагивала. Дрожащими, пьяными от секса руками она потянулась ко мне, вцепляясь в бицепсы, пока я не навис над ней всем телом.

— Ты нужен мне ближе, — прошептала она, прижимаясь ко мне и обхватывая мои бедра своими длинными, изящными ногами. — Сделай так, чтобы я забыла обо всем, что будет после.

Ради нее я был готов на все.

Я целовал ее в губы. В шею. В горло и в ухо. Просунув руку между ног, я ласкал ее клитор, пока она не задрожала от вожделения. Я уходил в нее до самого основания и вращал бедрами, заставляя ее извиваться и умолять о разрядке. Я сжимал и ласкал ее грудь, терзал соски, заставляя ее выгибаться мне навстречу.

Я хотел быть для нее всем. И отдал бы все, чтобы принадлежать ей.

— Джуд, — прошипела она, когда я обнял ее за спину, прижимая к своей груди и продолжая трахать короткими, точными толчками. Нежное, едва уловимое трепетание ее киски, сжимавшейся вокруг моего члена, подвело меня к самому краю.

Я с силой вогнал член до упора и потерся о ее клитор, лишая ее последней возможности вытолкнуть из себя хотя бы один слог моего имени.

Она взорвалась, намертво вцепившись в меня, пока ее накрывало волна за волной. Я с глухим рычанием кончил, изливаясь в нее.

Дыхание Амелии было частым и тяжелым. Постепенно напряжение отпустило ее тело, и она без сил повалилась на кровать. Губы расплылись в ленивой улыбке, и она тихо рассмеялась.

Я до безумия любил этот звук.

— Ты как? — спросил я, целуя ее в висок.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на меня с чувством, которое можно было назвать только абсолютным обожанием. Черт возьми, я ни за что на свете не заслуживал такого взгляда.

— Так хорошо... — тихо выдохнула она, и ее веки начали тяжелеть.

Суббота, 7 июня| 20:41