Он был таким многогранным, постоянно удивлял меня новыми, неожиданными сторонами своего характера. С ним никогда не было скучно. У меня едва хватало дыхания, и мне это безумно нравилось.

— Это уже какой-то запредельный люкс, — со смехом сказала я, когда мы вывалились из театра и побежали по тротуару. — Но нам пора...

Позади нас с оглушительным всплеском взлетели фонтаны, рассыпаясь фонтаном огней и музыки. Джуд обхватил мои щеки руками и поцеловал меня. Прохожие вокруг зааплодировали, засвистели и закричали. Со стороны, наверное, казалось, что у нас помолвка или вроде того.

Но все было совсем иначе.

Мы просто жили.

И само по себе это казалось сейчас самым грандиозным достижением в жизни.

Поцелуй перерос в смех, когда брызги фонтана осыпали нас водяной пылью. Я вскинула руки, чтобы защитить прическу, но Джуд перехватил мои ладони и увлек меня в танец.

Все предвзятые мысли, что у меня были о Джуде Грире, испарились, пока мы вальсировали посреди бульвара Лас-Вегас, забыв обо всем на свете.

Я закинула руки ему на шею, когда он закружил меня. Я просто не могла сдержать смех. Несмотря на весь пережитый страх и опасность, он подарил мне свободу, какой я не чувствовала с самого детства. Он дал мне время просто замереть в восторге перед окружающим миром.

Жить — это роскошь, доступная не каждому.

И Джуд, сам того не ведая, преподнес мне самый дорогой подарок.

— Спасибо, — прошептала я, когда он бережно опустил меня на землю.

Поцеловав меня напоследок, он спросил:

— Тебе понравился сегодняшний день?

— Ты подарил мне лучший день в жизни. — Я провела пальцем по татуировке в виде трезубца, которая виднелась из-под его воротника. — Но мне нужно поблагодарить тебя и за все наши будущие дни.

В его глазах что-то блеснуло. Возможно, это было лишь отражение городских огней. Но мне показалось, что это что-то более глубокое.

— Пошли, — позвал Джуд, беря меня за руку. — Последний штрих.

33 Джуда

Джуда

Суббота, 7 июня | 18:35

Мы с Амелией неслись через вестибюль отеля-казино, который так и ломился от роскоши. Грохочущие басы из соседнего клуба отдавались в самых костях. Задыхаясь от смеха, мы влетели в лифт.

Я уже несколько десятков лет не чувствовал себя так легко. Как только двери закрылись, я прижал Амелию к стене и впился в ее губы.

Для девушки, которую до этого две недели назад никто никогда не целовал, она держалась чертовски круто и отвечала мне с десятикратной силой.

Пока лифт плавно тормозил, она судорожно рвала пуговицы на моей рубашке.

— Найди где-нибудь место, чтобы трахнуть меня прямо сейчас.

— Потерпи, любовь моя, — тихо, с дразнящей лаской произнес я, выводя ее из лифта.

— Джуд, — жалобно, с полным отчаянием прошептала она. — Какой-нибудь чулан. Комната с автоматами. Что угодно. Пожалуйста.

Я достал из кармана электронный ключ, который лежал в конверте вместе с нашими билетами и поддельными документами, и приложил его к замку. Честно говоря, понятия не имею, как люди Коула умудрились раздобыть действующую карту от номера, который, как они знали, будет пустовать, но они не зря считались лучшими из лучших. Дождавшись писка открывшегося замка, я толкнул дверь. Мы с Амелией ввалились в темную комнату, и дверь за нами захлопнулась. Я бросил сумки прямо у порога, хотя даже секунда, потраченная не на то, чтобы сорвать с нее это платье, казалась пустой тратой времени.

— Где мы? — выдохнула она, когда я одним плавным движением перехватил подол ее платья и стянул его через голову.

— В нашем номере.

Она удивленно приподняла брови:

— Ты снял нам номер?

— Это часть нашей легенды, — я подхватил ее под бедра, приподнял, пока она не обхватила ногами мою талию, и прижал к закрепленному на стене зеркалу. — И я уж точно использую его по назначению.

Амелия ахнула, когда холодное стекло коснулось ее спины. Я стал целовать мурашки, рассыпавшиеся по ее груди и ключицам. Снова накрыл ее рот своим, очерчивая губы языком. Ее отчаянный стон окончательно лишил меня разума.

— Если ты еще раз издашь этот гребанный звук, я не буду с тобой нежным, — прорычал я ей в губы. Удерживая ее одной рукой под задницу, я просунул другую между ее бедер, забрался под тонкие шелковые стринги и провел большим пальцем по клитору.

Она застонала.

От этого звука кровь у меня закипела до предела.

— Что я тебе говорил, лисичка?

— У меня хорошая память. Я прекрасно помню, что ты сказал, — она ухмыльнулась, точь-в-точь как Чеширский кот. — Тебе и не нужно быть нежным. Я знаю, что в надежных руках.

— Блять, — пробормотал я, отходя от стены, и бросил ее на кровать. Она с пружинящим стуком упала на середину матраса. За те два шага, что отделяли меня от нее, я успел расстегнуть и скинуть рубашку. Брюки полетели следом.