Мы проехали два съезда с шоссе, прежде чем он наконец ответил: — В Западную Вирджинию. Там есть надежное место. Без изысков, но все необходимое подготовлено, — он кивнул на пол с моей стороны. — Обувь я тебе какую-нибудь найду.

— А где та явочная квартира, куда Коул везет Джоэла?

— Не знаю, — сказал Джуд. И мне показалось, что он не врет. Джуда было трудно раскусить, но сейчас я чувствовала, что он говорит правду. — Иногда лучше не знать.

— Почему? — просипела я. — Он ведь… он ведь в безопасности, да?

Джуд сглотнул и провел рукой по бороде.

— Из тебя не смогут выбить информацию, которой ты действительно не владеешь, — он потянулся ко мне и сжал мою ладонь. — Так что если я чего-то не говорю, поверь: я делаю это ради твоей безопасности.

В тот момент, когда он отпустил мою руку, мне захотелось разрыдаться. Глаза жгло. Горло перетянул невидимый жгут. Кожу покалывало от внутреннего напряжения. Дыхание стало частым и прерывистым.

Но слезы так и не потекли.

— Я знаю, что тебе страшно, — тихо сказал Джуд. — Знаю, что ты мне не веришь, — он снова крепче перехватил руль. — Но мы заляжем на дно на какое-то время, а потом придумаем, как из всего этого выпутаться.

Мне оставалось только кивнуть.

Джуд наклонился, полез в сумку, достал куртку на молнии и протянул мне.

— Постарайся поспать.

15 Джуда

Джуда

Пятница, 23 мая | 6:41

Плечо выло так, что сука держаться не было сил. Бицепс онемел, а каждую жилку и нерв до самых кончиков пальцев жгло огнем.

Но на моей руке спала Амелия, так что я, блять, даже не шевелился.

Она, хоть и неохотно, уснула, привалившись к двери и укрывшись моей курткой из тревожного рюкзака. Где-то на подъезде к Северной Виргинии она перекатилась и уткнулась головой мне в плечо.

Я понимал, что она выбилась из сил и, скорее всего, на нее все еще накатывала тошнота — обычное дело после хлороформа. На фоне этого ее маленькая попытка сбежать на заправке выглядела еще более впечатляюще.

Стрелка бензобака опустилась опасно низко. Нужно было съехать с трассы, заправиться и хоть немного поспать, если я хочу доехать и не улететь в кювет.

И поесть.

Нам обоим требовалось что-то посытнее одной газировки и пачки крендельков, которые мы разделили на двоих.

Путешествовать с наличкой — та еще морока. С одной стороны, никаких транзакций по картам, по которым нас могли бы засечь. С другой — это значило, что мне придется идти внутрь и общаться с живым человеком, который увидит мое лицо и сможет меня опознать.

Мы с Амелией не то чтобы сливались с толпой. Она — хрупкая, изящная девчонка, точеная, как статуэтка: золотистые волосы, огромные голубые глаза и ослепительная улыбка, когда она не грозится от меня сбежать. Я же — двухметровая детина, заросший, забитый татуировками до последнего сантиметра голой кожи. Меня не раз называли угрожающим.

В «Четырех всадниках» мне это было только на руку.

Я не из тех парней, от чьего появления в комнате становится светлее. Я из тех, кто приносит с собой тьму, а потом окрашивает ее в красный. Я тот, перед кем люди сжимаются от страха.

И я их не виню.

Но в ту первую ночь, когда она появилась — пахнущая выпивкой и рыдающая из-за несуществующего жениха, — Амелия улыбнулась моей тьме. Черт, да она с тем же успехом могла похлопать меня по груди и назвать милашкой.

Она казалась из тех девушек, что подберут на обочине бешеного пса, заманят его в машину, притащат домой просто ради того, чтобы отмыть, натянуть на него свитер и называть «самым хорошим мальчиком».

...И я хотел быть ее самым хорошим мальчиком.

Я щелкнул поворотником и плавно перестроился, съезжая в маленький городок. Там обнаружилась всего одна заправка и старая закусочная, переделанная из обычного дома.

Грузовик затрясло и заболтало на ухабах, когда я завернул на парковку. Подмывало попробовать провернуть все по-быстрому: сбегать оплатить, залить полный бак и рвануть дальше, пока Амелия не проснулась.

Но она права. Я не могу держать ее как заложницу.

— Амелия, — тихо позвал я, шевельнув рукой и пытаясь сдвинуть ее, чтобы не испугать.

Она что-то пробормотала, веки дрогнули, но до конца она не проснулась.

Я провел ладонью по ее макушке и спустился к шее. — Амелия, я на заправке. Тебе нужно что-нибудь?

— А? — вяло пробормотала она, отлепляя щеку от моего плеча.

— Я остановился заправиться. Нам надо ехать дальше. Тебе нужно что-нибудь?

Она захлопала глазами, а потом покачала головой.

— Точно? — настоял я. — Нам еще долго ехать.

— Сильно сомневаюсь, что после прошлого раза ты отпустишь меня в туалет одну, а смотреть, как я писаю, у меня нет желания, — проворчала она. — К тому же у меня нет обуви.

— И кто в этом виноват?

Взгляд Амелии был острым как бритва.

— Спи давай, — сказал я. — Я быстро.

Она прищурилась.

— Ты же понимаешь, что оставляешь меня здесь одну?