— Ты везешь меня к Джоэлу? — спросила она с такой интонацией, которая ясно давала понять: если я не отвечу так, как ей хочется, она снова рванет наутек.

Но я не привык вешать лапшу на уши.

— Нет. Вам обоим безопаснее побыть порознь.

Амелия сглотнула, уголок ее рта задрожал.

— А теперь, — продолжил я, — ты пойдешь к грузовику сама? Или мне закинуть тебя на плечо?

Ее ноздри раздулись, а выражение лица мгновенно сменилось с испуга на ярость.

— Я пойду сама.

Я кивнул и, не убирая руки с ее спины, повел ее обратно через парковку.

— И ты поделишься со мной крендельками, — пробормотал я, поглядывая на ее босые ноги.

Я раздумывал, не вернуться ли за ее обувью в туалет заправки, но на каблуках далеко не убежишь, если придется делать ноги. К тому же у меня было стойкое ощущение, что стоит оставить ее без присмотра хоть на секунду, и она опять сделает попытку к бегству.

— Это было всего три вещи, — заметила Амелия, когда я усаживал ее в кабину. — Если только крендельки не считались за четвертую. Но даже если и так, я не делюсь.

Я запрыгнул за руль и нехотя протянул ей пакет со сладостями, хотя из вредности мне хотелось оставить их себе.

Доверие. Все дело в доверии.

Я завел мотор и только потом полез в пакет за одноразовым телефоном.

— Четвертое: твоя жизнь изменится навсегда. Но я пытаюсь сделать так, чтобы ты вообще осталась в живых и смогла эту жизнь прожить. Мне нужно, чтобы ты мне доверилась.

Амелия упрямо вздернула подбородок.

— Тогда ты не должен держать меня в неведении. Мне нужно знать, что происходит. Ты не можешь называть меня напарницей, а обращаться как с заложницей. Если ты будешь относиться ко мне как к заложнице, я и вести себя буду соответственно. Доверие — вещь взаимная, Джуд.

Я твердо держал удар, наши взгляды скрестились в немом поединке, но внутри у меня все переворачивалось от того, как прозвучало мое имя из ее уст.

— Что ж, значит, нам обоим придется над этим поработать.

14 Амелия

Амелия

Пятница, 23 мая | 3:36

Джуд молча нажал на тормоз. Если он думал, что я блефую, то жестоко ошибался. Сдаваться без боя я не собиралась.

Как только он включил передачу, я толкнула дверь и прыгнула. Джуд громко выругался — нервы у него окончательно сдали. Редкий гравий на потрескавшемся асфальте больно впился в босые ноги. На каблуках все равно далеко не убежишь, так что я совершенно не жалела, что оставила туфли в туалете.

Да я и не собиралась бежать. Я просто показывала характер.

Умная женщина на моем месте, наверное, бросилась бы на заправку и крикнула продавцу, чтобы тот вызвал копов. Но я понятия не имела, где нахожусь, и никак не могла защитить Джоэла, пока не знала, куда его везут.

То, что нас держали порознь, давало Джуду преимущество. Он знал, что ради безопасности брата я пойду на все. И пока мы не вместе, мне придется подчиняться.

Но было и кое-что еще — та часть меня, которая искренне верила, что Джуд меня не тронет. Если бы он хотел причинить мне вред, то уже давно бы это сделал. В его раздражении сквозило что-то другое.

Отчаяние.

Точно такое же, какое я сама чувствовала всю эту неделю.

Может, поэтому мы и были родственными душами. Мне просто нужно было понять, чего именно он так отчаянно хочет — вырваться из капкана своей жизни или проявить себя и закрепиться в ней. Ни то ни другое, впрочем, не гарантировало, что я выберусь отсюда живой.

Он тихо зарычал, пока я стояла у машины, скрестив руки на груди.

— Что ты творишь? Живо в машину, — процедил Джуд сквозь зубы, и его пальцы снова судорожно сжались — он делал так почти всю дорогу. — Не заставляй меня опять за тобой бегать.

Не стану врать, бесить его было довольно весело. Может, мне стоит побегать просто потому, что он это так ненавидит?

— Я хочу поговорить с Джоэлом, — заявила я, держась за край открытой дверцы.

— Нет.

Я равнодушно пожала плечами.

— Как хочешь. Самое время для кардиотренировки.

Джуд глухо зарычал, пытаясь сдержать эмоции.

— Это небезопасно.

Я выставила вперед бедро.

— Ты как раз собирался звать своего громилу, чтобы узнать, забрал он его или нет. Если брат жив, то в чем проблема?

— Коул не громила, — отрезал Джуд.

Я удивленно вскинула бровь.

— Вот видишь, а мог бы сразу назвать его по имени, как нормальный человек.

Джуд зажал пальцами переносицу.

— Садись. Блять. В. Машину.

Я прищурилась.

— А то что?

Мне хотелось, чтобы он это произнес. Чтобы сказал, что если я не подчинюсь, он сам меня прикончит. Может, во мне говорил адреналин. Или усталость. Но если бы я точно знала, что он подонок, все стало бы гораздо проще.

Но был ли он подонком?

Подонки не покупают соленые крендельки и колу. Или стокгольмский синдром входил в его гениальный план?..

— А то мы упустим ночную темноту, — шумно выдохнул Джуд.