Амелия сглотнула и часто заморгала, сдерживая слезы. Ей потребовалось время, но она кивнула — к ней приходило осознание. Ее кошмар закончился.

— Я подал рапорт об отставке сегодня утром, — мягко сказал я.

Ее глаза расширились, шок сменился крайним удивлением.

— Что?

— Я заезжал к тебе в квартиру, чтобы взять кое-какие вещи для тебя и Джоэла. — Я поцеловал ее в лоб. — А потом поехал в Манхэттен и положил рапорт на стол.

— У тебя опять неприятности? — прошептала она.

Я усмехнулся.

— Вообще-то мне предложили повышение. Им нужен был человек на место Сандерса — его арестовали при попытке сбежать из страны. Я сказал им, куда они могут засунуть эту должность.

Я не был уверен, сколько Амелия вообще запомнила из произошедшего. Несколько дней назад, когда я ей все рассказывал, она даже глазом не повела.

Годами агент Джеймс Сандерс уводил ФБР со следа Валентайна, отметая все наводки под предлогом «не наша юрисдикция» или «недостаточно оснований». А когда Сандерсу напрямую поручили внедриться в организацию Валентайна и ликвидировать ее, он просто заключил с ним сделку. Он получал круглые суммы через своего брата Эла, который работал на Валентайна дольше меня. Этих денег вполне хватало, чтобы ФБР никого не арестовывало из группировки, но Сандерсу все равно приходилось делать вид, будто он из кожи вон лезет ради дела.

Тут-то в игре и появился я.

Сандерс внедрил меня к Валентайну так глубоко, что я не мог выйти без долгой и тщательной подготовки. Он перехватывал все мои отчеты с железными уликами, которых хватило бы, чтобы упечь Валентайна и всю его свору за решетку пожизненно. Вместо них он подкладывал фальшивки — достаточно правдоподобные, чтобы меня не отзывали, но совершенно бесполезные для арестов.

Он превратил меня в марионетку. Одно он не учел: я сохранял копии всех своих отчетов. И когда я пошел напролом, он выследил меня, а потом временно отстранил от работы, запустив внутреннее расследование — якобы выяснить, почему я бросил прикрытие ради спасения Амелии.

К его глубокому разочарованию, мне разрешили вернуться к службе.

Он думал, что наказывает меня, усадив за стол разгребать старые архивы, а на самом деле подсунул мне золотую жилу.

Сандерс оставил фальшивые отчеты прямо у меня на виду. Он не верил, что я стану их просматривать, и понятия не имел, что у меня на руках оригиналы.

Когда он твердил, что в ведомстве у меня нет будущего, он просто пытался меня запугать. А когда не смог уволить за должностные нарушения, попытался вынудить уйти по собственному желанию, лишь бы я не раскопал его махинации.

— Ты пришел за мной, — тихо сказала Амелия, утыкаясь мне в грудь от полного бессилия.

Я поцеловал ее в висок.

— Я же обещал. Я всегда тебя найду.

Она сглотнула.

— Как?

Эту часть мы еще не обсуждали. Последние семьдесят два часа все было слишком болезненными, чтобы поднимать эту тему.

Я убрал пальцами прядь волос с ее лица.

— Я все понял, как только увидел, что ты убежала из квартиры. Истории не сходились. Коул потерял Джоэла из виду. Сандерс утверждал, что Джоэл у него, но сам при этом сидел в кабинете прямо напротив меня. У меня появилось предчувствие, что тебя схватили в Нью-Хейвене и везут сюда. Поскольку я был в Нью-Йорке, у меня было три часа преимущества. — Я улыбнулся, уткнувшись в ее волосы. — К тому же у Коула есть доступ к вертолету. Я бы добрался еще быстрее, но пришлось убеждать филиал в Ньюарке устроить облаву. За годы работы под прикрытием я снабдил их кучей наводок, так что задействовал все старые связи, какие только мог.

Дыхание Амелии снова участилось. Я взял щетку и принялся методично расчесывать ее волосы, успокаивая ее.

— Единственное, чего я не учел, — что новый крупье окажется федералом. Мы с Коулом пробрались через черный ход как раз тогда, когда они заводили тебя и Джоэла. Она засекла меня и отвлекла Валентайна, чтобы я мог выстрелить. — Я глубоко вздохнул. — Сейчас это уже не важно, раз он мертв, но отчеты, которые она отправляла, пока мы с тобой прятались, полностью подтвердили мои скрытые копии.

Амелия кивнула, но взгляд ее снова начал тускнеть. Прошло еще несколько минут, прежде чем она заговорила:

— Стоит мне закрыть глаза, и я вижу все это. Снова и снова. Как бьют Джоэла. Как стреляют в Валентайна... — Ее голос сорвался. — Мне страшно закрывать глаза.

— Я понимаю.

— Я так устала, — заплакала она.

— Спи прямо здесь. Никто тебя не тронет. Валентайн мертв. Он больше не причинит тебе вреда. И Джоэлу не причинит. Всех, кто был в том здании, арестовали. Их держат под стражей без права выкупа. Сандерс за решеткой. Все кончено. Тебе ничего не угрожает.

Слезы покатились по ее щекам.

— П-пожалуйста, не у-ходи.

— Я с тобой. Я никуда не уйду. Ты в безопасности. Засыпай.

Короткие, прямые фразы — именно так меня учили говорить в подобные моменты. В моменты, когда человек слишком изранен и потрясен, чтобы здраво воспринимать действительность.