Она молча кивнула, глядя на столешницу.

Осторожно развернув ее за бедра, я заставил ее повернуться ко мне лицом.

— Все, чего я когда-либо хотел, — это оставить этот мир чуточку лучше, чем он был до меня. Сделать его правильнее, — я запечатлел поцелуй на ее лбу. — Раньше я думал, что для этого нужно устранять проблемы. Это благородное и нужное дело, я не жалею о своей службе. Но тогда я только забирал что-то у этого мира. Я лишь создавал пустоту, — я поцеловал ее в губы. — А потом встретил тебя. И внезапно мне захотелось только отдавать. Расти. Любить. Привнести в этот мир что-то осязаемое. И начнется это с нас двоих.

В ее глазах воцарился покой — чистая синева неба, подернутая легкими морщинками счастья.

— Не думаю, что это наш финал с припиской «жили они долго и счастливо».

— Нет?

Я покачал головой, бережно сжимая ее лицо в ладонях и едва касаясь губами ее губ:

— Это только самое начало.

ЭпилогДжуда

Восемь месяцев и три недели спустя

Суббота, 23 мая | 19:15

— Взгляни на себя, — поддразнил я Амелию, когда мы вышли из леса. — Я ведь действительно сделаю из тебя походницу.

Она тяжело задышала, добравшись до скалистого уступа, и мешком свалилась на землю. Затем подползла к краю и свесила ноги.

— Навряд ли, но твое заблуждение выглядит мило.

Я усмехнулся, садясь рядом и разглядывая долину.

— И тем не менее мы торчим здесь на полгода дольше, чем собирались.

Она тихо рассмеялась, склонила голову и положила ее мне на плечо.

— Ты дал мне доступ в интернет. Неужели ты думал, что я уеду обратно в реальный мир?

Прошло уже почти девять месяцев с тех пор, как мы вдвоем спрятались в этой хижине на самой вершине национального леса Мононгахила — совсем не то, что три месяца, о которых мы договаривались сначала. Но когда наступил декабрь и пришла пора собирать вещи и возвращаться в Коннектикут, мы просто... не стали.

Конечно, жить здесь было сплошным геморроем. Приходилось планировать меню на недели вперед, если только мы не хотели убить целый день на поездку в супермаркет. Мусор нужно было везти вниз с горы и выбрасывать в городе. Мобильная связь ловила паршиво, и это еще при хорошей погоде.

Но когда погода портилась, мне нигде не хотелось быть, кроме как под этой крышей вместе с ней. А когда на улице стояли погожие дни, никто из нас не желал оставаться дома.

Если она не вела занятия, мы исследовали окрестности. Читали. Разговаривали. Играли в карты. После целой жизни, прожитой ради служения другим, мы сбежали на нашу гору и жили ради любви.

Поскольку мы больше не использовали хижину как убежище в глуши, мы навели здесь порядок. Привезли новую кровать. Кое-какую бытовую технику. И самое любимое для Амелии — спутниковый интернет.

Пытаясь удержать ее на кафедре, Олкоттский университет предложил ей полностью удаленную работу. В свое свободное время, которое обычно совпадало с часами ее лекций, я немного занимался консультированием.

Когда ребята из «Келлер и партнеры» не могли взять заказ в свой график, Джоэл перенаправлял клиентов ко мне, если им просто нужен был совет. Обращались самые разные люди: от поп-звезды, желавшей избавиться от преследователя, до компаний, которые хотели усилить безопасность своих зданий и нуждались в специалисте, способном подсказать их штатной команде, какие изменения внести. Один раз обратилось казино, которое хотело, чтобы мы с Амелией научили их крупье вычислять и осаживать счетчиков карт.

Мы послали их на хрен.

— Мы пережили здесь зиму, — задумчиво произнес я, прижимая ее к себе.

Уголки ее губ поползли вверх.

— Это куда лучше Коннектикута. Нам не нужно было никуда тащиться. Никакой жижи на дорогах. Только ты, я и дровяная печь.

К счастью, сезон колки дров почти закончился. Я не то чтобы возражал — отличная тренировка, — но был благодарен, когда май сменился июнем и мы смогли спокойно спать по ночам без небольшого костра.

— Я был уверен, что тебе надоест через месяц, — сказал я, изучая пейзаж. — Как в наш первый раз здесь.

Амелия на мгновение замолчала.

— В первый раз я не была к этому готова.

— Да, полагаю, тут моя вина.

Она толкнула меня локтем в бок.

— Но в этот раз... одиночество — это привилегия. Не жертва. У меня никогда не было времени для себя. Не в таком количестве.

— Только скажи слово, и мы останемся здесь навсегда.

Она рассмеялась.

— Я действительно скучаю по хорошему кофе.

— Мы можем купить кофемашину.

— У тебя на все есть ответ, верно?

— В жизни мало вещей, которые нельзя решить, — я поцеловал ее в макушку. — А когда дело касается тебя, я сделаю все что угодно.

Наступила тишина, и мы вдвоем сидели, любуясь видом. Это был один из наших любимых маршрутов. Иногда мы спускались к реке — то через подземный ход в подвале, то по верху. Но именно в этом месте я чувствовал ее сильнее всего.