— Ты можешь пить из людей кровь, но тебе запрещено отнимать жизнь без моего разрешения. Тебе запрещено создавать дневных без моего разрешения. Ты не имеешь права принуждать меня или кого-то, кого я люблю — да даже тех, кого не люблю, — чтобы выбить это разрешение. Ты не будешь строить козни против меня или пытаться навредить мне или кому-то из моих знакомых. — Я глубоко вдохнула, надеясь, что учла абсолютно всё. — Я буду честна с тобой, но ты сведешь свои контакты с человеческим обществом к самому минимуму, необходимому для выживания.

Пленник поднялся. Он был красив, на его облик трудно было наложить ту жуткую тварь, которую я видела на дне колодца, и он был в ярости.

— Ни один вампир еще не прогибался под волю смертного подобным образом. Я просто сменю его цепи на твои.

— Это ты создал монстра, не я. Я не могу со спокойной совестью выпустить тебя на волю, если ты начнешь плодить новых вампиров вроде него. Ты хреновая компания.

Он пристально уставился на меня, и я подумала, для скольких тысяч людей его лицо стало последним, что они видели в своей жизни.

— Ты сама всё еще в цепях. Ты сама это признала.

— Рискни поверить, что я смогу тебя вытащить, или нет — дело твое. Я знаю, где ты. Скоро наверху начнется война, и вполне возможно, что все, кто знает о твоем существовании, будут стерты с лица земли. Что будет, если выжившие уйдут и бросят тебя здесь? Сколько еще ты сможешь голодать? — Я позволила этим выводам повиснуть между нами, прежде чем продолжить: — Я хотя бы попытаюсь тебя освободить. От остальных ты и этого не дождешься.

— Ценой моей гордости. Даже если тебе удастся меня вытащить, я останусь без клыков.

— Радуйся, что я не требую отдать мне еще и их.

— Ты похожа на нас сильнее, чем сама думаешь, — произнес он, и эти слова больно задели за живое. — Хорошо. Я буду связан твоей волей так, как ни один вампир не был связан доселе. Не знаю, стоит ли мне надеяться на твой успех или испытать облегчение, когда ты облажаешься.

— Мне насрать. Попробуй вернуть меня обратно. И пытайся, пока не сработает. — Я растянулась на пустынной равнине и силой воли заставила свой разум вернуться в тело.

ГЛАВА 30

Я без понятия, сколько времени прошло, когда я очнулась. Сначала я посмотрела на часы — было четыре. Всё еще день. Я села, мозги буквально болтались внутри черепа, и ощупала себя. Половина моей юбки сгорела нахрен, теперь она свисала как сари, но живот и кожа были целы.

Обожгло ли кожу так же, как юбку? Я с тревогой приложила руку к животу. Жаль, что срок еще слишком мал, чтобы почувствовать, как он шевелится внутри; мне было бы спокойнее, знай я, что с ним всё в порядке. Но это был не просто мой ребенок, он был наполовину сыном Ашера, а перевертыши — живучие и сильные твари. Мне оставалось только верить, что всё обошлось. Я закончила осматривать себя, пока от головной боли перед глазами вспыхивали искры. Серебряный шрам на руке после нападения Селин никуда не делся. И хотя за то время, что я валялась в отключке, остальное тело исцелилось, рана от серебра всё еще оставалась воспаленной, и из нее сочилась сукровица. Я проморгалась, чтобы прогнать мушки из глаз, и опустилась на колени, чтобы посмотреть на Ларса.

Взрывом ему сильно раздробило ступню и обожгло кожу. Видимо, эта их хваленая вампирская регенерация не работает, пока ты окончательно не обратишься, потому что я, блядь, видела кость. К счастью, будучи мертвым, он не страдал от кровяного давления, так что, хоть на полу и расплылось красное пятно, кровью он не истек.

— Ты наконец вернулась в мир живых? — спросили Тени, которые теперь прятались у меня в ложбинке между грудей.

— Ага.

— Отлично, потому что болты, удерживающие его у стены, расшатались.

Я кивнула, ухватилась за цепь и рванула.

***

Был выбор: либо нести Ларса на руках, либо волочить за собой по коридору. Тащить его на руках, словно ребенка, моего ребенка, казалось слишком интимным и опасным: его голова безвольно склонялась к моей груди, и я знала, что, проснувшись, он укусит меня не задумываясь. Тени переползли по моей руке и устроились за ухом, спрятавшись в волосах, перешептываясь между собой и со мной.

— Ты уверена, что это сработает?

Я покачала головой.

— Тогда на хрена мы это делаем?

— Надо.

Я понятия не имела, сколько народу ведет с собой Анна. Если Джексон прав и наверху будет семьдесят голодных новорожденных вампиров, преданных только Рэйвену, нам нужно было как-то уравнять шансы.

— Что будет, если я вытащу его на солнце? — спросила я, поудобнее перехватывая Ларса.

— Сегодня ничего. Только завтра, когда он полностью родится.

Мы дошли до конца туннеля, впереди простиралась лишь темнота.

— Мы не доверяем этому чудовищу, — признались Тени.

— Я тоже. Но это наш лучший шанс. Помогите мне снова найти его, пожалуйста.

— Налево, — прошептали Тени, и я послушно повернула.

***

Каждый шаг уводил меня всё дальше за точку невозврата. Из ран Ларса капала кровь, оставляя след. Смысла вытирать её не было — либо освобождение пленника сработает, либо нет. Пахло, правда, приятно, сладковато, как на первых стадиях разложения или как чересчур приторное вино. Я попыталась заглушить ту часть себя, которая выдавала такие мысли, пока Тени вели меня во тьму.

— Здесь. Он под нами. Осторожнее.