Я уже чувствовала, как стены сжимаются вокруг меня, и мой рот открывался и закрывался, так и не произнеся ни единого слова. Его глаза вернулись к своему яркому фиолетовому оттенку — они больше не были на грани убийства. На краткий миг мне показалось, что я увидела проблеск печали. Затем он захлопнул дверь камеры, и тени поглотили его, когда он зашагал прочь.

Я схватилась за прутья, но как только я это сделала, кончики моих пальцев обожгло. Конечно. Железо.

Моё платье всё ещё было мокрым после того, как я немного искупалась в реке, и я дрожала. К тому времени, как я выйду из Дворцовой Комнаты для следующего испытания, я буду совершенно грязной. Не говоря уже о том, что мне ужасно хотелось справить нужду, а в этой Дворцовой Комнате не было туалета.

В тесноте моё дыхание было прерывистым и резким. Площадь комнаты составляла всего несколько квадратных футов, и я с трудом могла даже сидеть. Я определённо не могла лечь, и мне пришлось подтянуть колени к груди. По крайней мере, я могла видеть сквозь железные прутья. Без этого слабого мерцания света факелов я бы сошла с ума.

Но когда я прислонилась спиной к стене, то поняла, что на мне всё ещё был мой дорожный рюкзак. На моих губах заиграла улыбка. Возможно, я так выбила Руадана из колеи, что он забыл забрать его у меня.

В моей сумке были сладости, теперь уже сломанный налобный фонарь, зажигалки, мыло, медицинские принадлежности, ножи… и у меня была как минимум одна бутылка воды, которую я могла пить медленно, чтобы растянуть. Когда она опустеет, я буду мочиться в неё, чтобы не сидеть всё время в собственных испражнениях. Учитывая, что дверь железная, я не смогу самостоятельно выбраться из камеры, но я могла бы хотя бы немного улучшить свои условия содержания.

Неужели Руадан действительно не заметил этого? Я стиснула зубы.

Возможно. Я не собиралась снова совершать идиотскую ошибку, думая, что он был добр ко мне.

Тем не менее, я порадовалась его ошибке. Возможно, моё пребывание здесь, в конце концов, не будет таким ужасным.

***

Когда Мэддан появился перед моей камерой, я мысленно вернулась в то время, когда я думала, что это не будет так ужасно. Казалось, что прошло несколько дней, но у меня возникло ужасное чувство, что прошло около двадцати минут. Я была хорошо знакома с тем, как тянется время в подземной камере. Три дня, проведённых под землёй в клетке, в реальном мире равнялись примерно двадцати минутам. Следовательно, по меркам клетки мне было около шести тысяч лет. Не уверена в точности математических расчётов, поскольку вычисления не были моей сильной стороной, особенно когда я оказалась лицом к лицу с Королевским Фейри-Засранцем и наблюдала, как магия мерцает между его пальцев.

Рядом стояли охранники. Если Мэддан убьёт меня прямо сейчас, сделают ли они что-нибудь, чтобы остановить это? Скорее всего, нет. В конце концов, его отец был королём и благодетелем, и это избавило бы Институт от неприятной возможности того, что я могу понравиться Старым Богам.

Мэддан склонил голову набок, и между его пальцами блеснул красный огонёк. По крайней мере, он не собирался снова поражать меня магией вожделения, но я представить себе не могла, чтобы красная магия оказалась приятной.

Глава 5

Мрачная улыбка тронула губы Мэддана.

— Когда я видел тебя в последний раз, у тебя хватило наглости отвергнуть меня. Я обрушил на тебя магию вожделения. Ты помнишь?

Существовало ли что-нибудь хуже, чем мужчина, который считал, что имеет право на каждую встречную женщину? Мужчина, который готов в буквальном смысле убить из-за отказа? Я подумала о железных ножах в моём дорожном рюкзаке. Наверное, я могла бы пригвоздить его одним из них прямо сейчас.

К несчастью для меня, это наверняка привело бы к моей смерти. Да, я могла бы убить его, но из этой камеры нет выхода, а Савус уже дал понять, что по сути хотел немного помучить меня, а затем убить самым мучительным из возможных способов.

Поэтому мне придётся сделать что-то чрезвычайно сложное для меня. То, над чем я бы обязательно поработала, если бы когда-нибудь обратилась к психотерапевту: не использовать насилие как способ выхода из любой сложной ситуации.

Мэддан склонил голову набок, и самодовольное выражение его лица разожгло мою ярость.

— Правильно ли я понимаю, что магия инкубов свела тебя с ума? Что ты бродила по улицам Лондона, удовлетворяя свою похоть в каждом грязном закоулке, пока не выбилась из сил?

История была ложью, но я всё равно не стану её оспаривать. Он хотел опровержений, стыда и унижения. Он этого не получит.

— Точно. В каждом закоулке. Много мужчин, — я посмотрела на свои пальцы. Под ногтями уже образовалась корка грязи. — Я отлично провела время. Правильно ли я понимаю, что ты пытаешься представить это как нечто плохое? Если бы твой покойный друг, баргест, делал то же самое, трахал женщин по всему Лондону, пока не выбился из сил, ты бы пел ему дифирамбы. Тебе так не кажется?

Он прочистил горло, и у меня сложилось отчётливое впечатление, что я лишила его дара речи.

— Ты всё ещё шлюха.