Порыв ветра пронёсся над улицей, играя с колокольчиками. Честно говоря, я бы предпочла вампиров этому жуткому месту. Когда я посмотрела в сторону главной дороги, то увидела крашеную блондинку в белом платье, которая направлялась ко входу на нашу улицу. Затем, нахмурив брови, словно в замешательстве, она развернулась и пошла прочь.

Похоже, гламур останавливал людей и не давал идти по этой улице, как будто они просто не замечали её.

Я почувствовала, как кто-то похлопал меня по плечу, и, обернувшись, увидела Мелюзину. Её голубые волосы были собраны в беспорядочный пучок на голове.

— Да, я не слишком беспокоюсь об этом. Мы заходим внутрь, она проникает в наши головы. Мы просто стоим там. В чём проблема? Я и раньше подвергалась психическим пыткам. Знаешь, один из моих друзей-мётел называл меня неудачницей. Всё время. Только этот пронзительный голос, кричащий на меня. Каким-то странным образом он был похож на мой голос.

Энгус шагнул вперёд и похлопал её по руке.

— Сейчас самое подходящее время привести в порядок свои мысли, Мелюзина.

Она проигнорировала его.

— В любом случае, суть в том, что у меня есть три способа поддерживать ментальную дисциплину. Я принимаю ванны с маленькими кусочками льда, задерживаю дыхание, насколько могу, и также принимаю ванны с большими кусками льда.

— Очень впечатляет, — испытание психическими пытками началось пораньше или…?

— Мэддан тоже обладает большой психологической стойкостью, — продолжила она. — Не потому, что он сильный, а потому, что у него нет чувств.

Я нахмурилась.

— Чёрт. На самом деле это действительно хорошая мысль.

— Отсутствие чувств означает отсутствие страха, верно? Я сложила два плюс два. Вот у тебя есть чувства. Много ярости. Немного страха. Немного грусти. В основном ярость. Я не уверена, как это у тебя получится. Я думаю, ты можешь сломаться.

«Разделяю твои опасения».

— Спасибо за вотум доверия.

Она пожала плечами.

— Я говорю то, что вижу.

Стук сапог по мостовой привлёк моё внимание, и, обернувшись, я увидела Великого Магистра Савуса, направляющегося к нам, и его серебряная рука поблёскивала в красноватом свете. Туман клубился вокруг него, по мере движения формируя фигуры — рычащего волка, извивающуюся змею.

Когда он посмотрел на меня, то обнажил клыки. Но когда я взглянула на его корону, у меня потеплело в груди. Она выглядела увядшей, серебристые шипы поникли. Она потеряла свой блеск и стала тускло-серой.

Улыбка тронула мои губы. Старые Боги отворачивались от него.

Но зачем? Зачем, во имя семи кругов ада, ему рисковать всей своей властью, чтобы выгнать меня отсюда? Это не имело смысла. Я понимала, что он хотел Мэддана, потому что тот происходил из богатой семьи, а я была простой трущобной фейри. Но тут должно быть что-то ещё.

Савус остановился перед витринами из цветного стекла, и его корона съехала на затылок.

— Новобранцы, — сказал он. — Сегодня вечером вы должны выдержать пытки Бронвен столько, сколько она будет их проводить. Это испытание дисциплины и душевной стойкости. Прежде всего, это требует от вас умения смотреть в лицо самим себе, — его ледяной взгляд упал на Мелюзину. — Мелюзина, ты первая. Войди в магазин. Терпи мучения, пока гвиллион их доставляет. Ты не можешь убежать от неё. Возвращайся с колодой карт таро. Отдай их мне обратно.

Она кивнула с решительным выражением лица. Дверь звякнула, когда она открыла её. Она проскользнула в мрачный магазин, и дверь со скрипом закрылась за ней.

Я переминалась с ноги на ногу на темнеющей улице. Я понятия не имела, с какой душевной пыткой столкнётся Мелюзина, но была уверена, что это связано с её грустными вечеринками по случаю дня рождения, на которых она пыталась заставить свои мётлы есть торт. Или, может быть, в её прошлом скрывалось что-то гораздо более тёмное.

Через несколько минут по улицам прокатился завывающий звук, пронзивший меня до глубины души. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать в нём голос Мелюзины, и дрожь пробежала по моей спине.

Звучало намного хуже, чем грустный день рождения.

Мэддан встал передо мной, улыбаясь и демонстрируя свои клыки. Он выглядел так, будто собирался что-то затеять. А почему бы и нет? Ничто не могло его тронуть. Я не должна его убивать. Руадан не мог мне помочь, иначе Теневые Фейри могли подумать, что я ему небезразлична. И, как мы все знали, те, о ком он заботится, подвергаются риску.

Холодок пробежал по моей коже, когда Мэддан обошёл меня, встав за моей спиной. Когда он убрал волосы с моего плеча, я вздрогнула. Пока крики Мелюзины продолжали оглашать воздух, я закрыла глаза, представляя, как однажды убью Мэддана. Интересно, смогу ли я ударить его прямо в грудь и вырвать сердце. Если я это сделаю, проживёт ли он достаточно долго, чтобы увидеть, как я швыряю в него его собственное сердце? Это было бы что-то особенное.

Его рука обхватила меня за талию, и он наклонился ближе.

— Что гвиллион всколыхнёт в твоём сознании, трущобная фейри? Дни, которые ты провела, бродя по улицам, отчаянно трахаясь…