Внезапно его взгляд сменился решимостью.

— Но мне дарован второй шанс.

Гекла внимательно наблюдала за ним, пытаясь понять.

— Отец доверил мне важное задание. И когда я его выполню, он увидит, что я достоин.

— Лис, — вздохнула Гекла. — Ты достоин. — Зарывшись пальцами в его бороду, она заставила его посмотреть на нее. — Иногда трудно осознать, что те, кого мы любим больше всего, порой этого не заслуживают.

Он моргнул и, казалось, был готов возразить, но она прервала его поцелуем. Когда Лис отстранился, она с облегчением увидела, что в его глазах не осталось и следа грусти.

— Нарушь свое правило, — прошептал он. — Останься со мной на ночь.

К горлу Геклы подкатил ком, взгляд метнулся от одного орехового глаза к другому.

— Я не могу, — прошептала она.

— Можешь, — пробормотал мужчина, перекатываясь на бок и притягивая ее спиной к своей груди. — Это делается вот так.

Сердце Геклы колотилось о ребра, мышцы напряглись.

— Закрой глаза, — прошептал Лис, устраиваясь ближе. Гекла подчинилась, сосредоточившись на тепле его груди за своей спиной. Постепенно напряжение в теле ослабло, дыхание замедлилось и стало ровным.

Ей не следовало оставаться. Она знала, что пожалеет об этом. Но впервые Гекле было на это плевать.

Из уголков ее сознания начал подкрадываться сон, и она почувствовала, как проваливается в темноту.

Последней мыслью Геклы перед тем, как забытье поглотило ее, было то, что хотя ее правила и должны были оберегать ее, возможно, они лишь сковывали ее.

ГЛАВА 17

Настоящее

Затуманенным взором Гекла смотрела на пару седельных сумок, разложенных на кровати. Гуннар благородно поделился с ней конем и доставил обратно в Истре, где она первым же делом велела принести в покои воду для купания. Красный плащ Эйвинда она отправила в стирку, чтобы потом вернуть владельцу. Волосы теперь были чистыми, а зловонная черная кровь, к счастью, отмыта с кожи. И все же Гекла никак не могла смыть с себя стыд.

Я дал тебе второй шанс, но третьего не будет, Гекла. Ты должна немедленно покинуть Истре.

Слова Эйвинда жгли кожу, но больше всего ее преследовали взгляды его свиты. Каждый воин в его отряде стал свидетелем ее унижения, и это лишь подтвердило их предубеждения. Что она эмоциональная женщина, безрассудная и неумелая. И хотя Гекла была полностью укрыта плащом Эйвинда, в тот момент она чувствовала себя абсолютно обнаженной.

Даже сейчас одно воспоминание об этом, о самодовольном блеске в глазах Конала и многозначительных переглядываниях воинов Эйвинда, заставляло все внутри извиваться от унижения. Ее отстранили от дела. Впервые за пять лет она чувствовала себя такой бессильной. В ушах шумела кровь, слезы жгли глаза, и Гекла будто снова оказалась в том сарае, где над ней нависал муж с топором…

Гекла сорвала и швырнула протез через всю комнату. Он с силой ударился о стену и с грохотом упал на пол. Грудь тут же кольнуло сожалением, но она проигнорировала это чувство и потянулась за мечом. С напускным спокойствием она положила его на кровать. Сталь поблескивала на фоне грубых шерстяных нитей покрывала, и Гекла позволила себе мгновение скорби. Это оружие было выковано под левую руку, редкость среди воинов. Понадобится время, чтобы меч нашел нового владельца, но она была уверена, что тот окажется куда достойнее ее самой.

Было ли неправильным то облегчение, которое она чувствовала от того, что дело в Истре больше не было ее заботой? Она могла сбросить оковы правил Лофтура и вернуть себе свободу вожака отряда «Кровавая Секира». Пора было снова начать беспокоиться только о себе.

— Все, — пробормотала она. — С меня хватит.

Гекла в последний раз посмотрела на меч, прежде чем повернуться к двери. К двери, которая в этот самый момент распахнулась. К двери, в которую спокойно вошли Гуннар и Сигрун.

Взгляд Гуннара упал на протез, валявшийся на полу, и он приподнял бровь. Но воин не стал ничего спрашивать, лишь рухнул в кресло и закинул ноги на табурет. Вместо этого он произнес:

— Ну? Какой план, Крушительница?

Гекла бросила на него раздраженный взгляд, прежде чем повернуться к Сигрун. Осознание того, что они не уехали с Эйвиндом и его свитой, согрело ее изнутри. Но ведь они прекрасно знали, что ее отстранили.

Где мы тебе нужны? — спросила Сигрун на языке жестов, карие глаза горели решимостью. Очевидно, что ты единственная в этих землях, у кого есть мозги. Хаконссон и его люди сидят на поводке у Лофтура, а значит, между жителями Истре и туманом остались только мы.

Гекла смотрела на Сигрун и Гуннара, которые выжидающе глядели на нее. Как они могли доверять ее суждениям после всего случившегося?

— Я не знаю. — Ее голос звучал слабо, совершенно лишенный уверенности. Ей хотелось просто лечь. С ее губ сорвался надтреснутый смех, и она уставилась на огонь в очаге. — Взор Секиры знал бы, что делать.