Мы с Ромкой расписались в обычном центральном ЗАГСе, нарядившись в костюмы. Я даже платье не покупала — обошлась пиджаком и брюками. Макияж сделала сама, укладку тоже. Меня в тот день дико тошнило, поэтому хотелось поскорее со всем закончить.

Гостей не звали — посидели с родителями в ресторане, а потом вернулись в съёмное жильё, где мой тогда ещё муж предложил рвануть к друзьям в какую-то сомнительную забегаловку.

Я разозлилась, Ромка — вспылил.

Это был наш первый скандал. Я закрылась в туалете, села на крышку унитаза и стирала слезы со щёк. Тогда впервые подумала, что наши представления о браке и семейной жизни находятся на совершенно разных полюсах.

— Марусь, шампанское привезли! — кричит из-за угла Ксюша. — Куда девать? Холодильник забит под завязку.

Я осматриваю пространство, подтаскиваю стремянку к высокому забору и, прежде чем забраться наверх, указываю на бассейн:

— Давай тогда сюда. Он всё равно без подогрева. Я пробовала — вода ледяная.

Для девичника выбран загородный дом с крытой террасой и просторным задним двором, где есть лужайка и шезлонги. Арендовали его на сутки, так что ночевать тоже будем здесь. Внутри — джакузи и бильярдная. Все должны были взять купальники. Программа вечера не то чтобы насыщенная, больше рассчитана на общение.

Фотозону уже украсили чёрными и белыми шарами, добавили серебристую мишуру и несколько табличек с шуточными надписями.

Время поджимает.

Я взбираюсь на стремянку, чтобы повесить плакат с надписью: «Демьянова — всё!», намекающей на скорое прощание Тани с девичьей фамилией. Скотч не держит, как и кнопки. Выручают пластиковые стяжки, обнаруженные в кладовке.

Кто-то подаёт сигнал громким свистом, поэтому я подхватываю одной рукой подол платья и возвращаюсь на землю.

Будущую невесту привозит сюда Нина, заранее завязав ей глаза шарфом, чтобы сохранить интригу до последнего. Всего гостей — семь человек, включая меня. Мы выстраиваемся змейкой перед бассейном, вооружившись хлопушками с конфетти.

Как только шарф снимают, Таня прижимает ладони к щекам и удивлённо ойкает.

Это настолько искренняя реакция, что я расплываюсь в улыбке.

На ней длинное шёлковое платье в пол. Светлые волосы заколоты с обеих сторон.

Если на девичнике она такая красивая, то могу представить, какой будет в день свадьбы.

— Девочки, ну вы чего… — качает она головой. — С ума сошли!

Дождь из мелких блестящих кружочков взлетает в воздух и падает на траву. Получается эффектно и немного по-киношному.

Следом кто-то включает музыку, подруги окружают Таню и ведут к столу с закусками.

8.

***

Мы подружились, потому что обе приходили на пары минут за двадцать до начала.

На первом курсе настолько волновались, что предпочитали быть на месте заранее. Чтобы не стоять истуканами, много болтали.

Сразу стало понятно, что у нас одинаковые цели и одинаково серьёзное отношение к учёбе. Даже когда необходимость появляться так рано отпала, привычка осталась. Только эти двадцать минут мы проводили за кофе в кофейне.

Таня была моей правой рукой и помогала разруливать дела старосты все последующие годы. Впрочем, не только эти.

Прихватив бокал шампанского, я нахожу свой телефон на одном из шезлонгов и вижу, что Мишаня не ответил ни на одно моё сообщение.

Он до сих пор проводит время с отцом. Мы часто на связи.

Но обычно сын как-то даёт о себе знать. Например, кинет смайлик. Или запишет голосовое.

«Сынок, как дела?»

«У тебя всё хорошо?»

«Миш, маякни хотя бы плюсиком»

Эти сообщения отправлены с интервалом в час. В целом я всегда полагаюсь на Ромку, но материнская тревожность берёт своё. Мне спокойнее самой спросить у Мишани.

Телефон ему купили, когда он пошёл в первый класс. К счастью, зависимости от соцсетей и игр у него пока нет. Никаких ограничений по времени мы даже не ставили.

На мой звонок сын тоже не отвечает. Я отрываюсь от компании и пробую ещё раз. Но безрезультатно.

Поэтому приходится набрать бывшего мужа.

Я слушаю длинные гудки, ощущая на языке пузырьки игристого и ритмично отстукивая каблуком по деревянному настилу террасы. Думаю, ещё бокал-другой — и можно будет разуться и ходить босиком.

— Да, Марусь, — наконец отвечает Ромка.

Голос расслабленный, немного хрипловатый.

На заднем фоне музыка, смех и обрывки разговоров. Не детские.

— Привет, — после короткой заминки отзываюсь я.

— Привет.

Я читаю и насмешку, и желание поддеть меня. Не злобное. Просто ему весело.

— Не могу связаться с Мишаней, — говорю бывшему мужу. — Как он?

В принципе, по интонации понятно, что всё в порядке. Можно сворачиваться с диалогом. Если бы что-то случилось, мы бы так не разговаривали.

— У Глеба сегодня мальчишник, — поясняет Ромка, судя по всему затягиваясь не то сигаретой, не то кальяном. — Я оставил сына у родителей. Сейчас скажу матери, пусть передаст ему, чтобы перезвонил.

Я коротко благодарю и заканчиваю звонок.