— За тысячелетия сюда приходило много тех, кто устанавливал законы, провозглашал себя Лордами и Королями. Они приходят сюда, чтобы напомнить нам, кто правит, и почему это они, а не мы. Они присылают нам своих темных и порочных, преступников и монстров. Они не желают смотреть на них или иметь с ними дело, поэтому отправляют их сюда гнить и пропадать, запертыми и забытыми. Время от времени появляется кто-то, кто видит нас такими, какие мы есть на самом деле, но они никогда не выживают долго. А если и выживают, то вскоре обнаруживают, что стали одними из нас. — Она наконец повернулась к Акселю, проводя пальцами по перилам по мере движения. — Совсем как ты сейчас.

— Я не один из вас, — отрезал он.

— Пока нет.

— И никогда не буду.

Ее красные губы сжались в тонкую линию, прежде чем она произнесла:

— Пожалуй, ты ничем не отличаешься от всех представителей Наследия, что были до тебя.

— Ты говоришь так, будто сама никогда им не была, — парировал он. — Или прошло столько времени, что ты забыла, каково это?

Она издала безрадостный смешок, подходя к нему ближе.

— Твой дерзкий язык всегда меня забавляет, но он выдает твой возраст. По сравнению со мной ты ребенок.

— И все же ты хочешь, чтобы я был на твоей стороне, — возразил он.

Ее улыбка была острой, когда она сказала:

— Потому что за все свои годы я вижу твой потенциал. Я знаю, кем мы могли бы стать и чем мог бы стать этот мир. Ты думаешь, что ты здесь — замученная душа? Думаешь, что Кровавая жажда, это обращение в Дитя Ночи — худшее, что может с тобой случиться? Ты ничего не знаешь о войне и пытках. Ты ничего не знаешь о том, как сражаться за правое дело и проиграть. Ты видишь в этой жизни проклятие, в то время как другие находили в ней благословение.

— Что ты сейчас сказала? — потребовал он, потому что уже слышал эти слова раньше.

Но то зудящее чувство в глубине горла снова дало о себе знать, и он не мог вспомнить, где их слышал или кто их произнес. Только не сейчас, когда воспоминание о том, какой была кровь на вкус меньше часа назад, всплыло на передний план.

Тряхнув головой, чтобы прояснить мысли, он спросил:

— Как давно ты стала вампиром, Бри?

Она подошла еще ближе, касаясь его груди своей, и потянулась вверх. Ее ладонь скользнула по его челюсти, прежде чем большой палец провел по его губам.

— Очень давно! Дольше, чем дышит этот мир.

Но он едва слышал ее ответ — что-то насыщенное и металлическое ударило по его чувствам. Все в нем стало хищным, и он резко обернулся к дверному проему, где стоял Джулиус с фейри.

С истекающей кровью фейри.

На ее предплечье была глубокая рана, которой Джулиус не давал затянуться, и Аксель бросился вперед.

Или попытался.

Рука впилась в его горло, острые ногти вошли в трахею. Он хрипло вдохнул, когда Бри прижала его к коленям.

— Особенность Кровавой жажды в том, что ты настолько зацикливаешься на ней, настолько переполняешься желанием, что забываешь о других потребностях. Ты игнорируешь нужду в еде и воде, но твое тело — нет. Ты слабеешь, и тебе все равно, — сказала она, пока он пытался оторвать ее руку от своего горла.

Но Дети Ночи были так же сильны, как фейри или представители Наследия. А Аксель здесь был лишен сил. Слаб, как она и сказала.

Джулиус подошел ближе вместе с фейри. И, удерживая Акселя одной рукой на месте, Бри вонзила клыки в руку фейри. Аксель забился, из его горла вырывались сдавленные крики отчаяния. Не потому, что она держала его за горло, а потому, что все, что он видел — было красным.

Все, что он чувствовал — это металлический запах жизненной силы.

Все, что он слышал — это шум крови в ушах, напоминающий ему о его нужде с каждым ударом пульса.

Все, что он мог ощутить на вкус — это воспоминание о времени, когда он был целым, здоровым и в безопасности.

Все, что он ощущал — это жжение в горле, в венах, в самой душе от того, что ему в этом отказывали.

Прошла целая вечность, прежде чем она наконец оторвалась от руки фейри, проведя большим пальцем по уголку губ. На подушечке пальца заблестело красное, и она заставила его смотреть, как ее язык слизывает это. Слезы обожгли глаза, когда его последнюю надежду на облегчение увели прочь.

Бри скользнула рукой вверх по его горлу под подбородок, заставляя его запрокинуть голову. Поскольку он был на коленях, а она на каблуках, его голова оказалась на уровне ее живота. Она провела рукой по его волосам.

— Судьбы могут быть так жестоки, не правда ли, дорогой Аксель? — промурлыкала она с притворным сочувствием. — Тебе нужно только сказать слово, и я позову ее обратно.

Но он услышал собственный голос:

— Она не моя.

Бри склонила голову набок и долго изучала его с нечитаемым выражением лица. Затем на ее губах заиграла легкая улыбка. Ее рука переместилась на его челюсть, большой палец погладил скулу.

— Я точно знаю, что тебе нужно, дорогой. Просто назови мне ее имя, и я найду ее для тебя.

— Я не знаю его, — ответил он.

Потому что оно всегда было там, на кончике языка, но ускользало.

Ее большой и указательный пальцы сжали его подбородок, удерживая его взгляд на ее глазах.

— Тогда расскажи мне о ней, — убеждала она.

Он потряс головой, пытаясь прояснить разум, и ее хватка усилилась. Ее ногти впились достаточно глубоко, чтобы он поморщился. Но это также позволило ему сосредоточиться.