Он собирался насладиться этим. Каждой каплей. Точно так же, как он будет наслаждаться, когда выберется отсюда и найдет ее. Красное на ее темной коже будет чертовски прекрасным. Он уже видел, как капли скользят по ее шее. Он слизнет их кончиком языка, прежде чем вернуться за добавкой. Он заберет у нее все до последней капли. Она все равно принадлежит ему.

Его, чтобы владеть.

Его, чтобы взять.

Его, чтобы делать с ней все, что заблагорассудится.

Вот для чего она была создана.

Он улыбнулся, думая о ее прелестных темных кудрях и этих ярких янтарных глазах. Как он сможет забирать у нее жизнь и одновременно смотреть, как они тускнеют? Капли продолжали брызгать ему на лицо, на обнаженные руки, на грудь. Время пиршества почти пришло, и он намеревался насладиться каждой его минутой.

Упиться этим благословением, что было даровано ему.

Пока жидкость не начала просачиваться сквозь пальцы, и его не охватила паника. Он не может потерять ни капли! Рванувшись вперед, он поднес сложенные ладони к губам, жадно глотая и…

Нет!

Нет, нет, нет!

— Нет! — закричал Аксель, засовывая пальцы в рот и обсасывая их. Это была не кровь. Это была вода. Теплая вода. — Нет, нет, нет!

Он провел ладонью по лицу, прежде чем лизнуть ее. Вода.

Сделал то же самое с рукой.

Вода.

Все это была водой, но он чувствовал запах крови. Он чувствовал ее вкус в воздухе. Он мог…

Он выругался, когда яркий свет ослепил его. Кто-то включил лампы. Слишком привыкшие к темноте глаза видели все расплывчато; он несколько раз моргнул, вода продолжала цепляться за ресницы и стекать по лицу. Ему потребовалось гораздо больше времени, чем следовало, чтобы понять: он находится в душе, причем в довольно роскошном. Пол и стены были выложены красивой черной плиткой. Душ был просторным, с золотой фурнитурой, двумя лейками «тропический дождь» в центре и скамьей в другом конце, которую он явно пропустил в своем маниакальном слепом поиске. Одна стена была полностью стеклянной, и именно там он увидел ее — она восседала на туалетном столике. Ее длинные ноги были скрещены, глубокий разрез темно-красного платья доходил почти до бедра. На ее лице играло веселье, когда она поднесла к губам хрустальный кубок, делая глоток, который окрасил ее губы еще ярче, чем прежде.

— Жажда может быть такой сукой, не правда ли? — приторно улыбнулась она.

— Не такой сукой, как ты! — прохрипел он.

Она цокнула языком, грациозно соскальзывая со столешницы. Стук ее каблуков был резким, когда она пересекала плиточный пол, прежде чем постучать ногтями по стеклу, заставив его поморщиться.

— Твои чувства настолько обострены, что это причиняет боль, и все напоминает тебе о том, чего ты не можешь иметь, — ответила она чувственным мурлыканьем. — Все остальные потребности отходят на второй план. Потребность есть, пить, мыться, трахаться. — она пожала плечами, делая еще глоток из бокала. — Мне говорили, что для Наследия на грани кровавой жажды обращения все еще хуже. Это правда?

— Я не в курсе, — огрызнулся он. — Мне не с чем сравнивать.

— Справедливо, — задумчиво произнесла она, постукивая ногтем по стеклу. — Приведи себя в порядок и приходи ко мне на ужин. Мы сможем обсудить твою… ситуацию подробнее.

— Нет, — процедил он.

— Аксель, дорогой, у тебя на самом деле нет выбора, — ответила она. — Либо ты отмоешься сам, либо я пришлю Джулиуса помочь тебе.

Аксель моргнул, глядя на свое обнаженное бедро, и обнаружил, что оно полностью зажило.

— Все остальное уходит на задний план, — повторила Бри. — Даже боль, не связанная с жаждой, становится пустяком по сравнению с ней. Было глупо оставлять ее без цели. Можешь отблагодарить меня, присоединившись к ужину.

С этими словами она повернулась и вышла из ванной, и каждый стук ее каблуков заставлял его вздрагивать. Зрение все еще было нечетким, пока он осматривал свою кожу. Все раны, нанесенные по приказу отца, исчезли. На руках были следы от ногтей, но он был почти уверен, что нанес их себе сам. Возможно, выход из темноты поможет ему почувствовать почву под ногами и вернуть хоть какой-то контроль над собой.

Опираясь на стену, он сумел подняться на ноги, спотыкаясь, подошел под струи душа. Вода была горячей по сравнению с брызгами, что долетали до него у стены. Все, что он мог делать — это стоять так минуту, позволяя воде бить по телу, прежде чем сделать усилие и снять белье.

Ему приходилось проговаривать каждое движение про себя.

Дотянись до бутылки шампуня.

Открой ее.

Наклони.

Нажми пальцами на бутылку.

Смотри, как она выливается на руку, как выльется ее кровь.

Нет!

Намыль волосы.

Смой.

Почувствуй воду.

Вода, не кровь.

Это вода.

Вода.

Горячая вода.

Горячая, как огонь.

Ее огонь.

Ее огненная кровь.

Блядь!

К тому времени, как он наконец вывалился из душа и потянулся за полотенцем, он был измотан, а ему еще нужно было почистить зубы и одеться. На туалетном столике он нашел стопку одежды, которую совершенно не заметил, пока Бри говорила с ним. Впрочем, он и сейчас мало на чем мог сосредоточиться.