– Да, взяла ключи, да пришла, и что? Ничего не украла, вреда не причинила, полицию… да если вызовут они эту полицию, что с того? Максимум – будет штраф, а если судья будет женщина, то, может, и вообще обойдётся – уж они-то миллион случаев видели, когда жена за порог, а муж домой какую-то… кокотку тащит! А я что? Я племянницу люблю, забочусь о ней, а этот… гад-Петровский точно ей изменяет! Вот стопроцентно!

Эмилия уже даже представила себе, как убеждает судью в собственной правоте, и та, смахнув непрошенную слезинку, полностью её оправдывает – кто же позаботится о молодой и неопытной женщине, как не любящая тётя?

– Тем более что сестра моя такая… такая дyрищa доверчивая! – вздохнула Эмилия. – Казалось бы… ты ж тёща! У тебя возможностей миллион, прав куча, так пользуйся этим! Так нет, сядет, ручки сложит и всё своего муженька вспоминает! А я точно знаю, что он её обманывал. Да, доказать не успела, эх жаль…

Впрочем, Эмилия сильно сомневалась, что даже её мягкотелая и глупая сестра будет рада тому, что зять вызовет полицию, а раз так, то ничего этого не будет.

– Значит, самое главное – это убедить Настьку видео не показывать нашим! – логично рассуждала Мила. – А что для этого надо? Правильно! Пообещать, что я больше не полезу к её муженьку с подозрениями и проверками. Что мне стоит пообещать? – усмехнулась она.

Эмилия точно знала, что всякие обещания, «дача слов» и клятвы ничего на самом-то деле не значат – она сама будет решать, исполнять эти самые слова и обещания или нет.

– А Настя всё поймёт, когда я ей докажу, какой у неё муженёк на самом-то деле! Я ж знаю, что он ей изменяет! И вот этот… второй. Чего он приехал? Конечно, чтобы в компании с Петровским по бабам отправиться! Просто он задержался, вот наш самец… собачий и улёгся спать!

По логике Эмилии всё было именно так и никак иначе! Тем более что совсем недавно – пару месяцев назад – она после долгой и кропотливой слежки разоблачила подлого изменщика, который прикидывался хорошим и верным мужем.

– Да-да, его жена тоже мне рассказывала, что он ни за что и никогда… Но я-то знала! Знала и была права! Так что и тут всё будет так же!

Почему-то Эмилия не задумывалась о том, что мужчины бывают разными, впрочем, точно так же, как и женщины, а если и задумывалась, то с ходу отбрасывала эту мысль подальше – она ей не нравилась, так зачем её думать?

Короче говоря, к моменту приезда племянницы тётушка была вполне готова к разговору.

Настя приехала быстро… даже слишком быстро – по крайней мере, так показалось Петровскому и Бошинову, которые кропотливо воссоздавали Настину композицию в хрустальном салатнике, поминутно сверяясь с фото предыдущей версии.

– Так, вот тут была ещё какая-то коряжина. А! Вот она! Вася, не сядь на неё, раздавишь, меня Настасья съест!

– Да не собирался я на неё садиться! Погоди… это не та, тут вот, видишь, какая-то загогулина была, а на этой нет!

– Точно! Стой, вот нужная! Так, её сюда, а эту вниз и мхом прикрыть! – бормотал Петровский, чувствуя себя примерно так же, как зимой, когда в десять часов вечера из детской вышла сонная Маринка и заявила, что она забыла сообщить – завтра в детский садик нужна композиция «Домик мышки».

Причём в домике из природных материалов должна была быть мышка, мебель, запасы… тоже из этих же самых материалов!

С запасами было проще всего – кухонный шкафчик гостеприимно распахнул свои объятия, а вот со всем остальным… Нет, Петровский предлагал жене пойти и самолично объяснить, как называются такие задания, когда за окном сугробы в полметра и природные материалы вместе с остальной природой мирно дрыхнут, но Настасья не пустила, сказала, что детский сад им ещё нужен, а вот если её супруг туда дорвётся в подобном настроении, то вместо этого заведения может остаться котлован… Тогда из положения вышли благодаря Настиному увлечению композициями – нашлись и палочки, из которых неприлично шипящий Петровский построил домик, и коряжки, похожие на кровать, и столик, и мох, которым «застелили» кровать, и сосновая шишка, из которой Настя сделала мышку. Короче, тогда они спаслись, но вот без Настасьи делать что-то подобное, да ещё повторяя её же творение… Дмитрий аж устал!

– Слушай, а как ты объяснишь, что композиция переехала? – не вовремя спросил Бошинов, а поймав очччень мрачный взгляд напарника, примиряюще поднял руки: – Дим, спокойно! Просто у меня возникла идея!

– Какая ещё идея?

– Смотри, это ж хрусталь… если внутрь поместить какую-нибудь подсветку… ну, типа светодиодной гирляндочки небольшой, я у тебя такое где-то видел, то получится очень даже интересно… В смысле, можно будет сказать, что ты решил, что простая стекляшка недостойна такой композиции! А вот хрусталь и подсветка…

– Точно! А то получится, что я ради этого проклятого насекомого полез крушить Настины творения! – Дмитрий очень хмуро покосился на безмятежного Кузю. – Гирлянда, да… точно! Есть! Настя её в фонарь засунула!

Петровский приволок стеклянный фонарь с затейливой дверцей, в котором вместо свечи красовалась небольшая светодиодная гирлянда, и добыл необходимый элемент для оправдания перед супругой.