Резкое движение человеческой руки, ухватившей пустой аквариум за бортик и невольно его перевернувшей, отшвырнуло Кузю не только с донышка – он и на стеклянной стенке не удержался, а потом панически загрёб лапками, ощутив, что он… летит.

Законы физики иногда ведут себя легкомысленно, но только не в этом случае, так что упитанный и довольно увесистый обитатель аквариума прибыл точно в цель – на весьма выдающийся бюст опрометчивой Милы. Бюст был обтянут тонкой блузкой с вырезом, а над ним виднелось какое-то укрытие, и именно в направлении этого убежища решил двигаться Кузя, который прекрасно видел в темноте.

– Что это ещё за… – успела подумать Эмилия, машинально попытавшись стряхнуть с себя что-то выпавшее из аквариума.

Рука коснулась чего-то странного, гладко-плотного, которое вдруг зашевелилось и…

– Шшшшш… – громко выдал перепуганный Кузя, взяв себя в лапки и рванув к месту, где можно спрятаться и переждать опасность этого сумасшедшего мира.

Петровский спал, что показательно, никого не трогал, никакого подвоха не ожидал и уж вовсе не рассчитывал услышать совсем рядом истошный вопль отчаянно перепуганного существа, оказавшегося в ужасной опасности.

– Аийааааииийййй! – вопль длился и длился, и был такой интенсивности, даже первые «аий» едва не снесли звуковой волной Петровского с кровати.

Впрочем, дальше он уже среагировал сам – слетел с постели и ринулся в коридор, где метался какой-то посторонний и неизвестный ему человек.

Петровский в темноте видел чуть похуже Кузи, но совсем неплохо для человека, так что осознал, что угрозы лично ему этот пришелец не представляет, а занят чем-то странным:

– Словно пытается содрать с себя одежду… – краем сознания удивился Петровский, включая свет и изумлённо уставившись на женщину, которая одной рукой явно пыталась оторвать воротник от своей ветровки, а во второй держала круглый аквариум, которым активно размахивала, при этом подпрыгивая и вопя на одной ноте.

Теперь-то он видел, что первое впечатление было ошибочным – особа ему была явно знакома, но, несмотря на это, её странное поведение и вообще присутствие у себя дома Петровский объяснить не мог.

Объяснить не мог, но с чего-то же надо было начинать? Вот Дмитрий и начал:

– ТИИИХААА! – рявкнул он так, что тётку жены словно выключили – из горла вырывался только какой-то свист, словно закипал чайник.

Правда, даже эта условная тишина была не полной – тётка по инерции снова рванула воротник ветровки, и из-за него донеслось возмущённое и неожиданно громкое шипение.

– Кузя! А ты что там забыл? – удивился Петровский, хладнокровно снимая мадагаскарца, спрятавшегося в складке воротника ветровки. – Так, Эмилия Сергеевна, отдайте аквариум! Зачем он вам вообще понадобился?

– Ааак? Аккк? – широко раскрытые глаза Эмилии уставились на стеклянную штуку, которую она крепко держала в руке.

– Ну-ка быстро аквас отдали! – приказал Петровский, ловко вытаскивая Кузино вместилище из цепких пальцев тётки и разжимая ладонь с мадагаскарцем.

И тут Эмилия увидела, что именно в этой ладони находится…

– И откуда у неё такая громкость? – успел удивиться Петровский, которого вместе с Кузей и аквариумом буквально отшатнуло к стенке. – И ведь любую оперную певицу перевопит – ни у кого же дыхания не хватит! Даже Монсеррат Кабалье за пояс бы запросто заткнула!

Профессионализм – великое дело! Именно он помог Петровскому осознать, что Настасьина тётка так и будет стоять и верещать в его коридоре, если не убрать от неё Кузю:

– А я вообще-то поспать хотел, нафига мне тут эта сирена?! – думал Дмитрий, спроваживая несчастного таракана в аквариум и убирая в комнату, от греха подальше! – И хорошо бы понять, чего эта тётя-мотя тут забыла? И как вошла? Дверь точно была закрыта и заперта, Васька ещё не вернулся, а тётка как-то просочилась!

Он, понадёжнее поставив аквариум, вышел из комнаты и хмуро уставился на Эмилию.

Просочившаяся тётка так и стояла посреди коридора, нервно ощупывая бюст и воротник.

– Эмилия Сергеевна! – окликнул её Петровский. – А Эмилия Сергеевна! И что это вы тут делаете, а?

На этот вопрос Эмилия не среагировала, продолжая шарить руками по одежде.

– Так, ладно… – Петровский обошёл застывшую тётку, открыл входную дверь и обнаружил, что в замок вставлен ключ, с которого свисает очень знакомая связка. – Настины! – вздохнул он, поворачиваясь к Эмилии.

Жену он знал преотлично, так что ему и в голову не пришло заподозрить, что это она послала тётку домой – Настасья тётьМилу выносила с трудом, и то, только ради мамы.

– Эмилия Сергеевна! Вы ничего не хотите мне объяснить? – сухо уточнил он.

– Что? Что это вообще было? – выпалила Эмилия.

– Где именно? Вот тут я вижу вас, Эмилия Сергеевна, и точно знаю, что вас к себе домой не приглашал, не звал и дверь вам не отпирал! Если не брать в расчёт ваши возможные перемещения на метле и учесть ключи моей жены, которые торчат в замке, то вырисовывается некрасивая такая картина…

– Что? Какая ещё картина? – Мила медленно, но верно приходила в себя. – Что за гадость тут у тебя была?