Что угодно, лишь бы разрядить это напряжение.

– До этого ты радo на меня запрыгивала, – выплёвывает Мир.

– Жалко тебя было, – отрезаю я, даже не давая себе секунды подумать. – Не хотела хрупкое эго ломать. А теперь можно быть честной.

Мы сверлим друг друга взглядами. Его глаза темнеют. Становятся жёстче. Глубже.

Мир не отступает. Ни на миллиметр. И я – тоже.

Между нами слишком много невысказанного. Внутри слишком много вопросов.

Но мы это не обсуждает. Но вместо этого… Мы стоим и кусаемся словами.

Как два человека, которые умеют только одно – давить, задевать, бить туда, где больнее.

Потому что это проще. Потому что это привычнее. Потому что признать, что за этим всем есть что-то ещё – страшнее.

«Вы оба просто мастера здоровых отношений».

Внутри всё скручивается от этого осознания. Горечь зудит на нёбе, пока злость пульсирует в кончиках пальцев.

Воздух между нами вибрирует. Сабуров резче втягивает кислород, быстрее. Напрягается до предела.

Вся его фигура будто собирается, сжимается в одну точку, готовую в любой момент сорваться.

И я жду. Жду, что сейчас рванёт. Что он сделает шаг. Что…

Но вместо этого… Мир делает шаг в сторону. И уходит из-под этого напряжения. Обходит меня.

Я стою, глядя ему в спину, чувствуя, как внутри поднимается это странное, раздражающее чувство. Смесь растерянности и разочарования.

Сабуров подходит к двери, распахивает её и почти выходит. Только в последний момент останавливается.

Поворачивается ко мне. Медленно. И его ухмылка… Она мне не нравится. Совсем.

– А знаешь? – от его низкого тона у меня внутри всё резко напрягается. – Похер.

И в следующую секунду всё происходит слишком быстро. Мир резко возвращается внутрь.

Дверь с глухим звуком захлопывается за его спиной. Я даже не успеваю среагировать.

И уже в следующий момент мужские руки оказываются на мне. Меня буквально подхватывают, отрывая от пола, и мир на секунду теряет устойчивость.

Я резко оказываюсь на прохладном подоконнике. А в следующее мгновение горячие губы обрушиваются на мои.

Знаете лучший рецепт шикарной история на ночь? Щепотка драмы, капля юмора и основной ингридиент - жар противостояния!

И всё это в книге, которая сегодня по скидке!

Наказание Таира

- Я наказываю жестко. И тебе точно не понравится, - бандит из моего прошлого надвигается на меня

Таир Исмаилов - опасный и пугающий. Жестокий. Беспринципный. Красивый.

43fSImcU

Я влюбилась в него, а он лишь играл со мной. Использовал. И возненавидел, когда я предала его.

Теперь Таир хочет мести. И я тоже желаю отомстить ему.

Только как не сгореть во время нашей игры, если Таир желает заполучить всю меня?

Глава 11.1

Сабуров целует меня. Осознание этого врезается в голову с той же силой, с какой его губы обрушиваются на мои.

Резко, горячо, без права на паузу, без возможности отступить.

Это не поцелуй, который можно обдумать, принять или отвергнуть. Это буквально нападение.

Жар прокатывается по коже. Дыхание сбивается, становится прерывистым. Лёгкие наполняются не кислородом, а запахом Мира.

«Нет, нет, нет. Это плохая идея. Очень плохая».

Сабуров не даёт мне времени прийти в себя. Не отстраняется, не смягчает, не проверяет.

Его поцелуй – настойчивый, требовательный, будто он берёт своё, не сомневаясь ни на секунду. Будто имеет на это право.

Это бесит. И сводит с ума одновременно.

Его пальцы скользят в мои волосы, сжимают их, чуть тянут назад, заставляя меня податься к нему сильнее.

Позвоночнику пробегает резкая волна ощущений, заставляя меня на мгновение закрыть глаза.

Мир ведёт. Жёстко. Уверенно. С той самой наглостью, которая всегда выводила меня из себя.

Он прикусывает мою губу, резко, чуть болезненно, оттягивая, и у меня вырывается короткий, непроизвольный звук.

Тихий, сдавленный, почти возмущённый… Но в нём уже нет прежней уверенности.

Сабуров пользуется этим мгновением. Толкается языком внутрь, сталкиваясь с моим.

Заигрывает. Дразнит. Словно проверяет, насколько далеко может зайти, прежде чем я сорвусь.

И я чувствую, как теряю контроль. Внутри всё пульсирует. Кожа становится чувствительнее.

Ненависть переплетается с этим странным, пугающим откликом, который я не хочу признавать.

Ладонь Мира ложится на мою талию – тяжело, уверенно, фиксируя меня на месте, как будто я и правда могу куда-то деться.

Тело словно запаздывает с реакцией, будто попало в ловушку между «нельзя» и «слишком знакомо».

Поцелуй становится глубже, насыщеннее, в нём больше давления, больше настойчивости, больше… Сабурова.

Я чувствую, как он буквально задаёт темп, ведёт, не оставляя пространства для равновесия.

Это почти борьба, только без ударов – через прикосновения, через дыхание, через эту опасную близость, которая с каждой секундой становится всё невыносимее.