– Прежде всего, – тянет Мир. – Это мужское место. Настолько соскучилась, что решила следить за мной?

– Эм… Вот это у тебя фантазии, Сабуров. Или это уже маниакальная фаза? Я пришла сюда первой. А ещё… В смысле мужское? Что ты вообще делаешь в женской уборной?

Я изо всех сил строю из себя святую невинность. Прямо на максимум. Даже губы слегка поджимаю, будто мне неприятно от его намёков.

И внутри в этот момент происходит полный хаос. Потому что я слишком остро ощущаю, насколько это всё фальшиво.

И насколько он это, скорее всего, видит.

Я задерживаю дыхание, будто это хоть как-то поможет, и делаю шаг в сторону Сабурова.

Как минимум – не буду вдыхать его вонючий парфюм.

«Да-да, нам ни капли не нравится этот запах. На курсы вранья тебя когда записывать?»

Если я что-то и поняла в этой жизни, так это то, что отступать нельзя. Ни на шаг.

Потому что Сабуров – не из тех, кто делает шаг назад. Он идёт вперёд. Давит. Продавливает.

А значит, единственный вариант – выдавливать его самой.

Я практически впечатываюсь в него. Поднимаю на мужчину взгляд, недовольно, почти с вызовом.

– Ну? – я вздёргиваю бровь. – Отойдёшь? Или ищешь любой повод ко мне прижаться?

– А ты всё пережить не можешь, что не ищу? – надменно усмехается Мир. – Бедную принцессу кинули?

– Ой, боже, прости. Я не знала о твоих проблемах с памятью. Обязательно передам таблеточки. Это я тебя бросила, Сабуров.

А перед этим я прибежала мириться. Потому что любила. До того состояния, когда ты готова проглотить гордость, здравый смысл и половину себя, лишь бы всё не развалилось окончательно.

Но это, конечно, уже нюансы. Мелочи. Никому не нужные.

Особенно ему.

– Если бы я не захотел, – в глазах Мира вспыхивают огоньки. – Ты бы не ушла. Не обманывайся, кто принимал решения в наших отношениях.

Внутри что-то сжимается так резко, что становится больно. Сердце делает странный сбой, впрыскивая ярость в кровь.

Всё внутри буквально начинает кипеть. Жар поднимается вверх, разливается под рёбрами.

Злость. Чистая. Острая. С примесью боли, которую я не хочу признавать.

Мне кажется, я уже буквально на грани – ещё секунда, ещё одно слово, ещё один его этот взгляд…

И я просто взорвусь к чёртовой матери. Всё внутри натянуто до предела, дрожит в ожидании вспышки.

И именно в этот момент Мир делает шаг в сторону. Отходит, пропуская меня.

Я буквально вылетаю из кабинки, пытаясь увеличить дистанцию, будто от этого станет легче.

Будто если между нами будет больше воздуха, то я смогу наконец нормально дышать.

«Спойлер: не помогает».

– Аккуратнее, Демидова, – летит мне в спину его голос. – Подслушивать чужие разговоры чревато. Можно услышать лишнее.

Я медленно поворачиваюсь, скрещивая руки на груди, будто это хоть как-то может собрать меня обратно в единое целое.

– Да ты что? – фыркаю, делая вид, что мне вообще плевать. – Как страшно.

– Узнаешь лишнее – придётся тебя где-то запереть.

– А ты только об этом и мечтаешь, да?

Воздух между нами становится густым. Тяжёлым. Заряженным до предела. Такое ощущение, что если провести рукой – искры посыпятся.

Это даже не диалог уже. Столкновение. Два упрямства. Две злости.

Две истории, которые не закончились, как им следовало.

«Отлично. Просто прекрасно. Стоим, как два идиота, в мужском туалете, и меряемся… Характером».

– Мечтаешь здесь только ты, – цокает Сабуров, подаваясь ближе. – Могу сделать подарок. Воплощу твою постыдную фантазию в жизнь. И дам кончить, раз остальные болваны вокруг тебя не справляются.

– Правда? – я не могу сдержаться и тоже подаюсь ближе. – Обещаешь?

Я смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляд ни на секунду. И внутри всё горит. Злость. Адреналин.

Этот чёртов драйв, от которого невозможно отказаться, даже если понимаешь, что это плохая идея.

– Ну тогда… – я делаю крошечную паузу. – Сбросишься с самой высокой башни? Я сразу кончу от этой новости.

Мы стоим непозволительно близко. И самое бесящее – в этот раз это не только его вина. Я сама сократила расстояние.

И теперь расплачиваюсь за это тем, что буквально чувствую его рядом. Не просто вижу. Не просто слышу. Чувствую.

Тепло его тела проходит через одежду, как будто ткань – это не защита, а просто формальность.

Воздух между нами становится густым, горячим. Каждое движение, даже самое минимальное, отзывается внутри.

Ненависть между нами будто обрела форму. Осязаемую. Она давит, обволакивает, прилипает к коже.

– Кончала ты обычно от моего члена, – скалится Мир.

– Я симулировала, – цежу я.

– Повторения хочешь? Так просишь повторить?

– Зачем мне повторять что-то столь незначительное? Такой себе опыт.

Кровь буквально закипает. Жар пытает внутри, пульсирует под кожей. Мне нужно что-то сделать.