Господи, почему? Боялся напугать меня или что?

Ну так я вроде сама по краю ходила. А сейчас спрыгиваю с обрыва, разблокируя дверь ключом-карточкой и впуская в свой номер совершенно незнакомого человека. Присутствие которого заставляет сердце биться чаще.

Бросаю шубу на пуфик. Наверное: плохо видно в темноте.

На ощупь ищу выключатель, хлопая ладонью по стене.

Внутренний мандраж достигает предела.

Дверь в номер позади закрывается автоматически, и я задерживаю дыхание.

Слышу шорох за спиной, а после чувствую присутствие Волка затылком, неровное резкое дыхание в волосах, жар, исходящий от его тела, проникающий мне под кожу и пронизывающий горячим спазмом низ живота.

Сама разворачиваюсь к нему, не выдерживая нарастающего давления внутри, оно концентрируется где-то внизу и сводит с ума, вынуждая схватиться за крепкие плечи Волка, чтобы не поплыть в прострации.

Но я все равно плыву, чувствуя, как большие ладони сгребают меня, его лоб упирается в мой, губы обдает жарким дыханием, и ноги резко отрываются от пола.

Я ахаю, впиваясь пальцами в его шею, прежде чем мои бедра опускаются на прохладную поверхность тумбочки.

Что-то с грохотом падает на пол, ножки тумбочки царапают пол, когда Волк расталкивает собой мои колени, вжимается твердостью между ног, но мне уже все равно. Вот вообще пофиг.

Пусть хоть весь номер разлетится в хлам. Сейчас есть только он. Его напористая близость. Жадные, немного грубые прикосновения.

Он трогает, трогает, трогает, с каждым разом задыхаясь все сильнее и доводя меня до состояния бреда.

Если бы он сейчас спросил код от сейфа с драгоценностями, я бы не раздумывая ему сказала. Или попросил бы взять на себя вину в преступлении, я бы согласилась — да, да, да!

Господи, я сделала бы все, что он попросит. Но он ничего не просит, только тяжело дышит, трогает меня, царапает пальцами по бедрам, разжигая между ног пульсацию, невыносимую и вызывающую дрожь глубоко внутри. Хочу больше… Хочу так, что меня трясет.

Безумие какое-то.

Обнимаю его затылок, тяну ближе к себе.

Открываю рот, и наше частое неровное дыхание смешивается. Его пальцы грубее впиваются в бедра, колготки трещат от силы давления — я не слышу из-за гула в ушах и громкого сердцебиения в груди, но чувствую, как капрон расходится под его сильными пальцами, а в следующую секунду кожу обжигает прикосновение его ладони.

Прикусываю нижнюю губу с мучительной гримасой и выгибаюсь, вжимаясь в его рельефную грудь своей.

Внутри происходит короткое замыкание, оно слегка ослепляет, и я снова трусь грудью о его, вжимая в твердые мышцы свои каменные, болезненно изнывающие соски. Я не знаю, чувствует ли он их и то, как они нуждаются в его прикосновениях, но я чувствую все, каждую острую грань и выступ на его теле.

— Я испортил твои колготки, — сипло выдыхает он, и я бы рассмеялась, если бы могла, если бы не сходила с ума от возбуждения.

— Испорти что-нибудь еще, — сбивчиво прошу я и срываюсь на шепот: — Желательно на мне…

Волк гортанно мычит, будто испытывает физическую боль, перемещает ладони на мою талию, сдавливает ребра, и я чувствую, как его потряхивает, будто он сдерживает себя из последних сил.

А меня просто распирает спросить почему.

Почему он не может отпустить себя. Я не хрустальная ваза, со мной не нужно нежничать. Я совершенно точно не хочу, чтобы он нежничал.

Я хочу всю его животную энергию.

Касаюсь ладонями его щек, притягиваю красивое мужественное лицо ближе, упираюсь в его лоб своим.

Между нашими губами жалкий зазор воздуха, и тот вибрирует как листик на ветру от нашего частого дыхания и клокочущего в нем жара…

Пьяно облизываю свои губы, а хочу его. Но ведь я себе пообещала, что если я чего-то хочу, то беру и делаю. И я делаю.

Высовываю язык и касаюсь его нижней губы.

Сначала несмело, но и этого оказывается достаточно, чтобы вытянуть из его горла низкий звук поражения. Такой отзывчивый. Хочу еще и на этот раз веду языком смелее, руки соскальзывают на его бешено вздымающуюся грудь, ладонь прижимается к грохочущему сердцу, будто там не человеческий орган, а реактивный двигатель.

Задыхаясь, смыкаю свои губы над его верхней, чуть оттягиваю и снова облизываю, с трудом выдерживая горячее зудящее ощущение между ног.

Это как гребаная физическая пытка, невыносимая просто, мне хочется больше контакта, больше его твердых мышц и давления прямо там, где сейчас ко мне прижимается охренительно крепкий стояк.

Этот парень внушительный во всем, я поняла. И это осознание усиливает напряжение в животе, оно будто хочет вырваться из меня, но вместо этого душит со всех сторон.

Отрываюсь от его губ, чтобы вдохнуть побольше воздуха, зависаю на хищных чертах лица, на плечах, которые в темноте кажутся острее, мощнее и опасней, но мне нравится ощущение опасности рядом с ним.