Подхожу к Журавлевой и, наклонившись, касаюсь губами ее щеки.

– Так гораздо лучше.

Яна фыркает, но вижу: уголки губ дрожат, сдерживает улыбку.

– Ник, хватит! Мы ничего не успеем!

Вздыхаю и беру нож. Яна тут же разворачивает бурную деятельность: сует мне доску, бекон и овощи. Сама колдует над соусом и салатом одновременно. Двигается по кухне так, будто всю жизнь здесь готовила, – уверенно, ловко, ни одного лишнего движения. Я, если честно, только мешаюсь. Режу бекон неровными кусками, половина падает на пол. Яна вздыхает, забирает у меня нож и за тридцать секунд делает то, на что у меня ушло бы минут пять. Ладно, зато я могу открыть любую банку голыми руками. Должен же быть от меня хоть какой-то прок на кухне.

В воздухе стоит аромат домашней еды. Бекон шипит на сковородке, чеснок потрескивает в масле, от соуса тянет сливками и сыром. Живот урчит так, будто я сутки не ел. Но еще соблазнительнее – сама Яна, которая, кажется, напрочь забыла о моем существовании. Рыжая прядь выбилась из хвоста и упала на лицо, но Журавлева не замечает – увлеклась. Хочу заправить эту прядь ей за ухо, но сдерживаюсь. Пальцы в масле.

– Ммм, Ян, а как насчет аперитива?

– Подождем родителей.

– Но…

В эту же секунду на улице – звук открывающихся ворот. Выглядываю в окно: машина отца заезжает на парковку рядом с моим кроссовером.

– Ускорились, – командует Журавлева, достает из шкафчика белую скатерть и накрывает стол.

Потом сует мне тарелки и показывает, как их правильно расставить. Я подчиняюсь. Интересно, это она откуда знает, где вилка, где нож? Мне двадцать два года, и я до сегодняшнего дня искренне полагал, что сервировка стола – это когда ты ставишь тарелку и кладешь рядом вилку.

Ухмыляюсь. Отец сейчас охренеет. Я еще ни разу в жизни не готовил для него ужин. Уверен, он будет отшучиваться, попросит померить температуру и сходить проверить голову.

А с другой стороны, жизнь – штука непредсказуемая. Еще месяц назад у меня не было ни мачехи, ни сводной сестры, ни девушки, от которой у меня крышу сносит. А теперь – все это сразу. И такой расклад мне очень даже по душе.

Глава 15

Яна

Выключаю плиту и перекладываю пасту в большую тарелку. Скрипит входная дверь. Родители. Оборачиваюсь, окидываю взглядом стол – скатерть, свечи, тарелки по местам. Мы с Колей неплохо постарались.

– Чем это так вкусно пахнет? – мама заглядывает на кухню. – Ничего себе! Коленька, иди скорей сюда!

Тяжелые мужские шаги заполняют собой пространство.

– Что случилось? Колька уже успел снова накосячить?

– Нет, скорее, наоборот! – широко улыбается мама.

Отец Коли заходит на кухню и замирает в дверном проеме. Смотрит на меня, на сына, на сервированный стол. На лице – что-то среднее между удивлением и подозрением. Как будто ждет подвоха.

– Оль, кажется, твоя дочурка положительно влияет на моего балбеса.

Мне показалось или в его голосе нет ни единой нотки тепла? Мне в принципе не слишком импонирует Николаев-старший: уж слишком надменный. На маму он смотрит влюбленными глазами, а вот на нас с Колей косится недобро. Чувствует что ли…

– Коля, у тебя прекрасный сын, нечего наговаривать! – шикает мама на мужа. – Я была бы только рада, если бы моей дочери попался такой муж! Добрый, заботливый! Мечта, а не зять!

Щеки вспыхивают. Опускаю глаза и стараюсь не прожечь дыру в полу. Раньше я бы просто сгорела от стыда, что мама обсуждает мою личную жизнь с посторонними людьми. Но сейчас меня больше задел выбор потенциального жениха…

Ник за моей спиной ехидно усмехается. Ему мамина ремарка очень даже нравится. А вот глаза Николаева-старшего, и без того темные, становятся практически черными. Маминого энтузиазма он явно не разделяет.

– Нашлась бы дурочка, которой такое счастье нужно, – устало бросает он, садясь за стол.

– Пап, не переживай, одна такая точно найдется, – Коля исподтишка стреляет в меня глазами и наливает маме вино. Потом галантно отодвигает стул, приглашая присоединиться. – Садись, систер.

Губы растянуты в широченной улыбке. На мгновение кажется, что эта смазливая мордашка сейчас треснет. И вот как он умудряется все портить? Только-только мне показалось, что он может быть нормальным – готовить, помогать, сервировать стол – но тупые подколы и откровенный флирт возвращают меня на землю. Николя – бабник. Зачем мне такой?

Хотя хочу его безумно, честно. По вечерам сдерживаюсь из последних сил, чтобы не ворваться в его спальню и не устроиться на коленях. Лежу в своей комнате, смотрю в потолок, слышу через стенку, как он переворачивается в кровати. Стена тонкая. Или мне так кажется, потому что я прислушиваюсь.

– Как прошел первый день в новом университете? – Николай Николаевич накладывает себе салат.

– Здорово, – с энтузиазмом. – Сильные преподаватели, вроде неплохие одногруппники.