Следующим утром открываю глаза и первые несколько секунд пытаюсь понять, где я и что здесь делаю. Только через пару мгновений вспоминаю: эта комната – моя новая спальня. С позавчерашнего вечера мы с мамой живем в доме ее нового мужа, а я все еще не могу к этому привыкнуть.

Всю свою жизнь (двадцать лет, на минуточку!) я жила только с мамой. К резкому появлению на одной территории двух половозрелых мужчин я совершенно не готова. И если Николаев-старший меня не интересует от слова совсем, то про Колясика-младшего я бы не была так уверена…

Лежу на кровати, раскинув руки, и думаю о том, что вчера в очередной раз не смогла устоять. Еще пару часов после того поцелуя ощущала терпкий вкус его губ на своих. Губы горели, будто обожглась. Зачем я ответила? Зачем поддалась? Ежу понятно, что совместного будущего у нас нет и быть не может. Какой тогда смысл тратить время, силы и эмоции?

Мозгами-то я это понимаю. Но стоит Нику появиться в поле зрения, мозг отключается, и я начинаю жить инстинктами. Поесть, поспать (желательно рядом с ним) и потрахаться (опять же желательно с ним). Все. Больше мне не нужно ничего. И с каких пор я стала так зависима от мужика?

Собираюсь с мыслями, поднимаюсь с постели, быстро принимаю душ и, памятуя о событиях вчерашнего утра, сначала одеваюсь, а потом уже отпираю дверь.

– Ян, можно? – тихий мужской голос из коридора, потом неуверенный стук.

Знала. Знала, что так и будет! Колян что, чувствует, когда надо зайти?

– Можно, – скрещиваю руки на груди.

Николаев вваливается в спальню и окидывает меня взглядом с ног до головы. Явно разочарован.

– Ну-у, – надувает губы. – Я так не играю. Думал, приду, а ты вся такая распаренная после душа, ждешь, когда я спинку намажу молочком для тела, а ты…

– Котик, кто не успел, тот опоздал.

– Резонно. Ладно, в следующий раз буду наслаждаться увиденным. Ты готова?

Склоняю голову набок.

– К чему?

– Папенька что, не сообщил тебе о нашем утреннем трипе до Академии?

– Нет.

– Короче, собирайся, жду в машине. Тебе надо то ли довезти документы, то ли забрать что-то из деканата перед семестром. А потом – свободна.

– Ладно.

Глаза Николаева округляются.

– И что, все? А как же «Коля, придурок, иди нахер, я никуда с тобой не поеду»? Или «Оставь меня в покое, идиот»?

– Надо, значит надо, – пожимаю плечами, снимаю со спинки стула сумочку. – Паспорта хватит?

– Вполне.

– Ну что, едем?

– Да, но сначала…

Коля хитро смотрит на меня, делает шаг навстречу и целует. Этот поцелуй не похож на вчерашний: он горячее, требовательнее, жаднее. Ладонь Николая ложится на мою поясницу, и мурашки бегут по спине. Таю в его объятиях. Все тело откликается разом – и это пугает.

– А вот теперь поехали, – оторвавшись, шепчет мне прямо в губы.

Надо что-то сказать, но слова испарились из головы.

– Ник… Коль, мы перегибаем палку. Пошутили и хватит.

– А кто сказал, что я шучу? – удивительно серьезным тоном. Мурашки снова.

– Ты упорно пытаешься вывести меня из равновесия. Это неправильно.

– Неправильно – это отвечать на поцелуи, если ничего не чувствуешь. Меня к тебе тянет, и я не планирую отступать.

Чувствую, что начинаю злиться. Обычно я все держу под контролем, но рядом с Николаевым теряю голову. Весь мой мир, годами выстроенный, разрушился за один день. Это пугает больше, чем я готова признать.

Молча освобождаюсь от его руки, выхожу из комнаты и направляюсь к лестнице. Коля идет следом. Догоняет только возле машины. Я-то думала, что у парня его статуса будет как минимум что-то европейское, но под навесом стоит самый обыкновенный китайский кроссовер. Причем не самый дорогой в линейке. Плюсик, кстати. Не такой уж он и мажор, оказывается.

– Ну куда ты так летишь!

– Ник, хватит. Не заставляй меня жаловаться твоему отцу. Помнится, он не в восторге от твоего желания узнать меня поближе.

Коля смеется так громко, что нас может услышать вся улица.

– Ты слышала наш вчерашний разговор? Так вот, мне плевать, что думает отец. Если мне нравится девушка – хер я отступлю. Точка. И ладно бы мы реально были кровными родственниками. Мы сводные, это просто смешно!

Шумно выдыхаю, сажусь в машину, пристегиваюсь и скрещиваю руки на груди. Не хочу продолжать этот разговор. Самое интересное – такая настойчивость мне безумно нравится. От одной фразы, что Коля не отступит, на душе становится хорошо. Только вот… то, что он не считает проблемой, на самом деле – ого-го какая проблема.

За окном мелькают дома, светофоры, какая-то женщина тащит за руку ребенка через дорогу. Обычная жизнь обычных людей. У них нет сводных братьев, с которыми они трахались в баре за две недели до свадьбы собственных родителей. У них все нормально. А у меня – цирк.