– Коль, ты ведешь себя как ребенок, которому игрушку не купили. Отношения так не строятся.

Она выворачивается и идет к холодильнику. Провожаю ее взглядом. Спина прямая, плечи напряжены, руки слегка дрожат, когда ставит контейнер на полку.

– И да, я не игрушка, Ник. У меня тоже есть чувства, которые надо учитывать.

Разворачиваюсь и иду наверх. Захлопываю дверь так, что стекла дрожат. Со злостью бью боксерскую грушу, которая мирно висит в углу. Потом еще раз. И еще. Пока костяшки не начинают гореть.

Яна не покидает голову. Она засела там так прочно, что я тупо не знаю, что делать. Найти другую на одну ночь? Не проблема, Толик подгонит любую красотку из бара. Только смысла в этом – ноль.

Сердце бьется чаще от одного взгляда на нее. Меня тянет к ней, и это не просто желание переспать. Это что-то другое. Тяжелее. Глубже. Я, кажется, впервые в жизни по-настоящему влюбился.

Почему, ну почему из всех женщин на планете я выбрал ту, которая стала моей сводной сестрой? Наверное, я был палачом в прошлой жизни. Иначе объяснить, почему судьба так жестока ко мне, я не могу.

Ложусь на кровать. В темноте слышу, как за стенкой Яна тоже ложится. Скрипит кровать, шуршит одеяло. Потом – тишина.

И я лежу. И она лежит. В соседних комнатах. С тонкой стеной между нами, которая кажется толще крепостной.

Глава 17

Яна

Если честно, разговор с Колей, который состоялся несколько дней назад, неплохо так выбил у меня почву из-под ног.

Он говорил так… искренне.

Это и пугает меня больше всего, учитывая мое к нему реальное отношение…

Да, Николаев-младший иногда похож на ребенка, который, не получив желаемое, надувает губы и обиженно прожигает взглядом. Но стоит мне вспомнить огонек в его глазах, его улыбку и громкий смех – и внутри что-то сжимается. Хочется прижаться к нему, уткнуться носом в шею, почувствовать его ладони на спине и никуда не двигаться. Просто стоять так. Минуту, час, вечность.

Короче, Журавлева, ты вляпалась по самые уши. Ты реально влюбилась в чувака, с которым переспала всего один раз (и то по пьяни!), но тебе этого оказалось мало. Этот парень не первый встречный – это твой сводный брат. Ну, и как тебе такое?

Все пиздец как сложно и запутанно. А вдруг это не просто наивная влюбленность, а то самое чувство, которое я хотела испытать всю жизнь? Вдруг Николя – тот самый, единственный, с которым не страшно идти куда угодно? Вдруг он – моя судьба?

Лежу на кровати и смотрю в потолок. Мне двадцать лет, и я впервые не знаю, что делать. Раньше все было понятно: учеба, работа, помощь маме. Простые цели, простые действия. А тут – парень, от которого у меня крыша едет, и ситуация, в которой нет правильного решения. Если быть с ним – скандал. Если не быть – буду жалеть до конца жизни. Отличный выбор, Журавлева, просто замечательный.

Ладно, хватит страдать. Пора вставать.

– Журавлева, вы меня слушаете? – грозный голос преподавателя над ухом.

Подпрыгиваю на стуле. За спиной – тихий смешок.

– Да-да, Игорь Николаевич, – хватаю карандаш.

– И о чем я сейчас говорил?

Паника. Стараюсь не подавать вид. Кидаю взгляд на Гришу – он одними губами пытается подсказать.

– О перспективе? – пожимаю плечами.

– Конечно, голубушка, о вашей перспективе не закончить это заведение, если продолжите летать в облаках! Так, – обращается ко всей аудитории, – перерыв пятнадцать минут, потом продолжим.

Под дружный смех одногруппников препод спускается со ступенек и выходит из кабинета. Щеки горят. Ненавижу, когда на меня все смотрят.

– О чем задумалась? – Гриша подвигается ближе.

Интересное дело. До встречи с Колясиком у меня был полугодовой застой в общении с мужиками, а тут два ухажера за месяц. Журавлева, мы идем на рекорд.

– Да так, о своем.

– Какие планы на вечер?

– Наполеоновские.

– А конкретнее?

– Не знаю пока, – убираю канцелярку в пенал. – Буду готовиться к завтрашней паре, может, схожу куда-нибудь с мамой или Колей…

Настойчивость Гриши начинает раздражать. На прошлой неделе звал в кафе, в понедельник – в кино, сейчас опять. Проблема в том, что та же самая настойчивость от Николя – наоборот подкупает. Кажется, сколько бы я себя ни одергивала, выбор я уже сделала.

– С Колей? – усмехается. – Это тот тип с шавермой?

– Ну да. Знаешь его?

По ехидной ухмылке на лице Гриши понимаю: ничего хорошего о Николаеве он не думает.

– Мой двоюродный брат с ним в одной команде.

– И?

– Ну, по рассказам, их капитан не пропускал ни одной юбки. Будь поосторожнее.

– Спасибо за заботу, Гриш. Но я сама разберусь. Да и вообще! Мало ли что люди болтают.

– Короче, я тебя предупредил, Янка.

Подавляю улыбку. Его желание быть со мной слишком откровенное, но такие пай-мальчики в клетчатых рубашках и круглых очечках меня никогда не интересовали. Совсем другое дело – Николя. Не зря же говорят, что женщин привлекают плохиши…