– Пока, – говорим мы с Колей синхронно и смеемся.

Проводив взглядом одногруппника, шагаем к ларьку с шавермой. Повезло, что он прямо за углом: мой живот урчит так громко, что его можно принять за пожарную сирену. Делаем заказ, садимся на пластиковые стулья возле палатки. Сентябрьское солнце греет, но ветер с Невы уже по-осеннему холодный. Натягиваю рукава свитера на ладони.

– Как прошел день?

– Ну-у, как сказать, – Коля чешет затылок, пряча ухмылку. – В семь утра лед, до девяти тренировка, потом быстро в душ, собрался и поехал в универ. Одногруппники в шоке, что я пришел. А я подумал – второе сентября, грех прогуливать на первой неделе.

– А ты умеешь удивлять, – забираю наш заказ. – Блин, это так вкусно! Всю жизнь бы ею питалась.

– Приятного. Я вообще планирую перестать прогуливать и спокойно доучиться. Тренировки вроде поставили так, что с парами не пересекаются, так что девять месяцев – и диплом в кармане.

– Смотри, а то еще отличником станешь…

– Это ты на меня положительно влияешь. Да-да, ты. И не смотри таким взглядом, раньше я был капитальным распиздяем, а тут вот исправляюсь. Все практики уже проставили, осталось посещать и на зачетах появляться.

– Это хорошо…

Через пятнадцать минут сидим в машине и едем в сторону дома. Дел особых нет, домашку пока не задали, так что наклевывается свободный вечер. Почему бы не провести его с пользой?

– Слушай, может, ужин приготовим? Родители с работы придут, а тут мы – бац! – и сюрприз.

– Почему нет? Только я сложнее тысячи блюд из яиц ничего не готовил, так что будь начеку.

– Сходишь в магазин за продуктами? А я на рынке возьму овощи?

– Договорились. Только напиши список, иначе у нас на ужин будет праздничная яичница.

Глава 14

Николай

Бездумно хожу среди магазинных полок, набирая все подряд. Пельмени, спагетти, клубника, фарш… Странный набор, далекий от списка, который написала Яна. Надо еще шоколад взять, вдруг после семейного ужина мне персонально что-то обломится…

В супермаркете прохладно и пахнет свежим хлебом. Какая-то бабушка придирчиво выбирает помидоры, мужик в спортивках тащит ящик пива, парочка у кассы ссорится из-за лишнего пакета. Нормальная жизнь нормальных людей. А я стою с корзиной, полной хрен знает чего, и думаю о девушке, с которой мне нельзя быть вместе. Красота.

Эти три недели прошли как в тумане. Начались регулярные тренировки, и первое время мы с командой не вылезали со льда. Три часа на коньках, потом два часа с железом в зале – после такого любое сексуальное влечение сходит на нет. Вот я и подостыл к рыжеволосой красотке. Сначала даже радовался: ну, типа, и хорошо, меньше проблем. Но потом все вернулось. Организм привык к нагрузкам, а тяга к Журавлевой не просто не уменьшилась – она, блять, выросла. Хочу быть с ней. Хочу чувствовать ее в своих объятиях. Хочу целовать ее и никуда не отпускать.

Что со мной происходит – не понимаю. Это пиздец, вот честно. Последние года три все мое общение с девушками сводилось к одноразовой (максимум двухразовой) дружбе организмами. После того как я застукал свою первую любовь в обнимку с другим, я как-то… перегорел. Я ей – звезды с неба, подарки, билеты, закрытые вечеринки. А в итоге что? То ли у Сереги кошелек побольше, то ли еще что. Случилось что случилось, повлиять я не мог. После этого я три года просыпался в чужих постелях и уходил до завтрака, и меня это устраивало. А сейчас не устраивает. Хочу просыпаться рядом с Яной и никуда не уходить.

К чему веду: мне нахрен не нужны были отношения. Но с появлением Журавлевой все изменилось. Я, кажется, влюбился. Пропал.

– Ты чего тут круги наворачиваешь? – знакомый голос над ухом, вздрагиваю.

– Задумался…

– Бегом на кассу, мама звонила, скоро приедут. Не успеем!

Покачав головой, плетусь за Яной. Покорно пробиваю покупки, складываю в пакеты и шагаю к машине. Журавлева идет рядом, практически вприпрыжку, с довольной улыбкой на лице. В руках у нее пакет с рынка, из которого торчит пучок петрушки.

– Предлагаю сделать пасту карбонару, салат и нарезать сыры к вину. Как тебе?

– Мы устраиваем семейный ужин или романтик для себя? – ухмыляюсь, заводя машину.

Яна закатывает глаза. Иногда мне кажется, что она просто хочет получше рассмотреть свой мозг.

Через двадцать минут мы уже стоим на кухне, переодевшись в домашнее. На нас – смешные фартуки, которые Яна где-то умудрилась найти. На ее – милая кошечка, на моем – угрюмый бульдог.

– Я что, настолько страшный? – скривившись, окидываю себя взглядом.

– Ты такой же милый, как этот французик, – Яна треплет меня за щеку.

Сердце тает. От одного ее прикосновения в боксерах становится тесновато. Тяжело сглатываю.

– Ладно, с чего начнем?

– Нарежь бекон, а я займусь соусом.

– Подожди, Ян. Есть еще одна вещь, о которой мы забыли.

– Я руки помыла…

– Дурочка!