– Это хорошо. Может, мне удастся договориться с товарищем из строительной компании, чтобы он взял тебя на практику или даже на работу. А то сейчас от молодежи ничего не дождешься: парни сидят на шее у родителей, – Николаев-старший стреляет глазами на Колю, – девушки стараются в день совершеннолетия выскочить замуж, чтобы пересесть на шею мужа. И никому не хочется работать.

Коля качает головой.

– А в чем проблема, пап? Если у девушки есть нормальный парень, а лучше муж, который может обеспечить, то работа превращается в хобби. Ян, кстати, очень вкусно!

– Николай Николаевич, я готова работать, – встреваю в разговор. – Как бы хорошо ни зарабатывал мужчина, девушка не должна быть иждивенкой. В жизни можно рассчитывать только на себя.

– Это похвально.

Николя пожимает плечами. Ему такое положение дел явно не по душе.

– Это ты сейчас так думаешь, – замечает мама. – Вот встретишь достойного мужчину и поймешь: лучшее, что может сделать жена, – ждать его дома. Накрыть на стол, убраться, сделать так, чтобы он отдыхал.

– А мужчина должен вкладываться с другой стороны, – Николаев берет маму за руку. – Но это работает, только если вы оба твердо стоите на ногах. А сначала – работать, работать и еще раз работать. Ян, в любом случае, мы поддержим твой выбор. И я, и мама, и даже этот балбес.

Услышав про себя, Коля кокетливо машет мне пальчиками и чуть не переворачивает тарелку.

Прячу улыбку. В целом, наше совместное проживание – не так уж плохо. Хотя, может, все просто пытаются казаться лучше, чем есть.

После ужина остаюсь на кухне убирать. Ник остается со мной.

– Как тебе вечер?

– Понравилось, – признаюсь, складывая тарелки в раковину. Вода льется, шумит. Через окно видно, как за забором зажигаются фонари вдоль дорожки. Тихо. Спокойно. Непривычно. – Мне таких посиделок не хватало… Мама была постоянно на работе, я рано научилась готовить. А в последнее время вместе поужинать получалось редко.

– Мне тоже, – тяжелая улыбка. – После смерти мамы отец замкнулся, ушел в работу, на меня подзабил. А теперь, кажется, возвращается к нормальной жизни. Спасибо твоей маме. Нет, правда, я рад, что они нашли друг друга.

– Может, еще и ребенка заведут, – хмыкаю, представляя Колю с младенцем на руках.

Странно, но впервые в жизни думаю о том, что ему бы роль папы подошла. Как он возился бы с маленьким, как кормил бы из бутылочки, перепутав смесь с протеиновым коктейлем…

– Флаг им в руки, я не против. Всю жизнь один был, хотя… – он смотрит мне в глаза и хитро улыбается. – Теперь у меня есть целая систер!

– А я в детстве мечтала о старшем брате, который защищал бы меня от этой козы Светки Соколовой! Ух, встретила бы я ее сейчас – все косы бы оторвала!

– Это все круто, но есть один нюанс…

Склоняю голову набок.

– Ян, ты мне нравишься. И я ничего не могу с собой поделать.

Перехватывает дыхание. Он это серьезно. На лице не дрогнул ни один мускул. Стоит напротив, руки опущены, смотрит прямо, не мигая. Не шутит. Не подкалывает. Не пытается обнять или поцеловать. Просто стоит и говорит правду. И от этой правды у меня подкашиваются ноги.

До сих пор я думала, что все его слова и поступки – просто желание затащить меня в постель. Но сейчас, глядя в эти глаза, понимаю: все гораздо глубже. И это пугает сильнее, чем если бы он просто хотел секса. С сексом все понятно – потрахались и разошлись. А вот с чувствами так не получится.

Отвожу глаза. Боюсь, что он прочитает на моем лице то, что мне совершенно не все равно. В раковине все еще льется вода, и этот шум – единственное, что заполняет повисшую между нами тишину.

____________________________________

А вы как считаете: должна женщина работать, если есть возможность этого не делать?)

Глава 16

Николай

Сам от себя не ожидал, что так легко скажу это. Слова вырвались изо рта быстрее, чем я успел подумать. Теперь осталось дождаться ответа.

Глубоко вдыхаю. Смотрю на Яну.

– Коль, ты классный, правда. Ты мне тоже нравишься, но как друг. Ничего большего быть не может!

Смотрю серьезно, но внутри так и разбирает на ржач.

– Как друг, значит?

– Как друг, как брат, называй как угодно. Не хочу, чтобы для родителей наши отношения стали проблемой.

Прижимаю Янку к стене. Одну руку кладу на талию, другой упираюсь в стену рядом с ее головой. Между нами – сантиметров десять, не больше. Чувствую ее дыхание на своей шее.

– Не шути так. Я же не шучу.

– И что? – фыркает, но глаза не отводит. – Ну давай, переспим и все испортим.

– Но…

– Никаких «но». Как мы будем смотреть друг другу в глаза, если снова потрахаемся? Мы возненавидим себя, Коль.

– Чего ты паникуешь заранее? Мы еще не попробовали, а ты уже все разрушаешь! – касаюсь кончиками пальцев ее щеки. Горячая. – Я же вижу, что тоже нравлюсь тебе. Если смущают родители – это их проблема. Они любят нас. Если у нас все будет серьезно, им придется смириться.