Телефон вибрирует. Стешка. Проснулась красотка!

«ну как ты там?»

«я в подвале сижу»

«в смысле, блин?»

«в прямом. меня сослали в архив.»

«а мажоры есть»

«стеша тут даже окна нет»

«ева, блин! Ну я вообще имею в виду! Что там по богатым буратинкам??»

«буратинки на верхних этажах. я под землей»

«а этого видела…?»

«кого»

«наследника!!! ты же на него третью неделю копаешь»

«стеш его никто не видел»

«так не бывает»

«бывает. ни одной нормальной фотки. ни одного интервью. везде только фамилия»

«может он урод?»

«может он просто платит за то чтобы фоток не было»

Я убираю телефон и тащу к сканеру следующую коробку.

Наследник «Каверин Групп» – единственное белое пятно в моем канале. Подписи на документах есть, проекты есть, фамилия на здании есть. Человека нет.

К концу дня у меня немеют руки, и я поднимаюсь наверх с картонной коробкой, которую велено отнести на четвертый. Лифт приезжает пустой, я захожу, и вместе со мной заходит парень в темной рубашке с закатанными рукавами, без пиджака, без пропуска на шее.

Мой мозг определяет его за секунду: не мажор. У этих кретинов с золотой ложкой в причинном месте на запястье обязательно должно болтаться что-то, показывающее их статус. А этот… ну не знаю. Больше похож на айтишника.

Он нажимает свой этаж, я – свой.

Двери закрываются.

– Тяжелая? – спрашивает он.

– Нормальная.

– Давай помогу.

– Не надо.

– Я же вижу, что тяжелая.

– Я сама справлюсь.

Он смотрит на коробку, потом на меня.

– Первый рабочий день?

– Заметно?

– Ну типа того. Где трудишься?

– В архиве.

– Тебя за что туда?

– За красивые глаза, – говорю я.

Он молчит. Лифт идет медленно, как все лифты в мире, когда в них едет кто-то лишний.

– Не нравится тебе тут? – спрашивает он.

– Я тут работаю восемь часов.

– И уже хочешь сбежать?

– Хотите честно?

– Хочу.

Мне вообще-то надо было промолчать. Я это понимаю в тот момент, когда открываю рот, и все равно открываю, потому что яд внутри так и плещется.

– Меня бесит, что тут сплошное кумовство. Сегодня утром нас стажеров сюда пришло восемь человек. Девочку, которая стояла рядом со мной, почему-то взяли в маркетинг. Знаете, какой у нее опыт? В прошлом году она делала рассадку гостей на папином дне рождения. Я это знаю, потому что там было двести человек и три скандала. Ее – в маркетинг, меня – в подвал.

– Ты сюда тоже не по конкурсу зашла.

Он говорит это спокойно, и это самое обидное, потому что он прав.

– Поэтому и злюсь.

– Логично.

– Но хрен кто сюда попадет по конкурсу. Здесь же все по связям. И, кстати, рыба гниет с головы. Я прекрасно знаю, что наследник этого охерительного предприятия, – говорю я, и вот тут меня уже несет. – За все лето ни разу не появился в собственном офисе. Зато на прошлой неделе появился в клубе, где под него закрыли зал на сорок человек. Я не против тусовок, честное слово. Я против несправедливости. Почему я должна страдать в гребаном архиве, пока остальные развлекаются?

Парень поворачивает голову.

– Откуда ты знаешь про клуб?

– Люди треплются.

– Неужели?

Лифт останавливается. Мой этаж.

Парень отходит в сторону, пропуская меня.

– Совет тебе: много с незнакомцами не болтай, – говорит он и как-то зловеще улыбается. – А то мало ли на кого наткнешься.

Это что сейчас было? Угроза? Ну охренеть, Стрельцова! В первый же день себе врагов нажила. Впрочем, все как всегда.

Глава 2

Дома пахнет едой, и это плохой знак, потому что ужин у нас готовят только тогда, когда есть повод.

Регина сидит за столом с такой прямой спиной, будто проглотила швабру.

Сему “прекрасному” созданию тридцать четыре годика, она замужем за моим отцом пятый год, и за эти пять лет она ни разу не назвала меня по имени, если рядом не было гостей.

– Борис, твоя дочь пришла.

Отец выходит из кабинета с телефоном в руке, и я по одному его виду понимаю, что кто-то из холдинга уже отзвонился о том, как прошел мой первый день.

– Ева. Как стажировка?

– Прекрасно.

– Мне сказали, ты спорила с охраной.

– Меня не было в списках.

– Ева!!

– Я не спорила. Я просила посмотреть еще раз.

Отец кладет телефон экраном вниз. Это у него означает, что разговор будет длинный.

– Ты понимаешь, как тебе повезло, что ты туда попала? Я пятнадцать лет работаю с этим холдингом. Пятнадцать лет, Ева. Все, что у тебя есть, включая машину, на которой ты туда приехала, стоит на подрядах этой компании. Ты там на два месяца. Два месяца ты будешь вежливой, тихой и незаметной, а потом мы посмотрим.

– На что посмотрим?

– На твое поведение.