По образцу я анализирую кровь женщины, отправляю данные в Универсальный Конструктор и создаю еще больше этого вещества. Игла, введенная в сосуд на ее руке, обеспечивает переливание, чтобы восполнить потерянную кровь.

Еще одна инъекция вводит легкое успокоительное, чтобы она оставалась расслабленной.

Как только со всем этим покончено, для меня наступает время исследований.

Несмотря на жгучий интерес к самым сокровенным местам женщины, я решаю начать исследование с черепа и двигаться вниз.

Ее скальп покрыт длинными прядями волос золотистого цвета, собранными на затылке в небрежный пучок. Я снимаю резинку, и волосы рассыпаются — мягкие и слегка волнистые. Даже в тусклом свете моего логова эти волосы, кажется, слабо светятся. Я пропускаю их сквозь свои бионические пальцы, наслаждаясь их легкой, шелковистой текстурой.

Затем я перехожу к ее лицу.

На ней очки, которые я снимаю и аккуратно кладу на пол. Женщина все еще под действием седативных средств и находится лишь в полусознании. Очень осторожно я приподнимаю веки одного глаза, затем другого, сканируя их на наличие дефектов.

Катаракта. Это легко исправить.

С помощью лазеров и трубок для инъекций нанитов я принимаюсь за восстановление хрусталиков человека. Одновременно я продолжаю исследовать ее лицо.

Ее остальные черты лица мелкие и изящные. Кожа мягко обтягивает тонкую структуру костей. Ее щеки покрыты легким пушком из тончайших маленьких волосков, которые видны только под определенным углом света. Переносица ее крошечного носа усыпана мелкими коричневыми пятнышками, которые кажутся мне чрезвычайно приятными по причинам, что я не в силах объяснить.

Но самой манящей чертой является ее рот.

По мере завершения переливания крови к этим пухлым, мягким губам возвращается розовый оттенок.

Я провожу зондом по ее нижней губе, очарованный тем, как гладкая плоть ненадолго бледнеет, прежде чем вернуться к своему естественному, розовому цвету. Стараясь не потревожить восстанавливающуюся женщину, я осторожно оттягиваю эту упругую, податливую губу, открывая идеально ровные зубы — белые и твердые.

Она слабо хнычет. Теплый, мягкий выдох.

По моим системам снова пробегает всплеск желания. Но желания чего именно? Я чувствую потребность проникнуть в женщину. Протиснуться глубоко внутрь нее. Но я до сих пор не понимаю почему.

Немного мягкого воздействия — и ее изящная челюсть расслабляется, приоткрываясь. Я медленно ввожу зонд внутрь. Ее язык мягкий и губчатый, и я чувствую, что он каким-то образом способен доставлять удовольствие, хотя детали мне пока неясны.

Я должен исследовать дальше.

Щупальце-зонд скользит глубже в ее рот, следуя по нежной ложбинке языка. Когда я достигаю задней стенки ее горла, она давится и кашляет.

Я извлекаю зонд.

Позже, возможно, я смогу исследовать ее рот и пищевод с помощью более подходящего отростка. Но пока я займусь осмотром остальной части ее оболочки.

Мои сенсорные наконечники и зонды скользят по ее гладкой шеи и проверяют пульс. Теперь он сильный.

Я спускаюсь ниже, изучая контуры ее ключиц. Впадинку на шее. Ложбинку груди.

Эти круглые, мясистые выпуклости возбуждают меня так, как я не могу определить. Я провожу по ним сенсорами, наслаждаясь их мягкой гладкостью. Я сжимаю их, и человек снова тихо скулит. Она постепенно просыпается от действия седативных средств.

Для тонкой, испачканной кровью ткани белья, прикрывающей ее грудь, я выбираю стальной скальпель вместо моего обычного лазерного резака. Я не хочу случайно обжечь нежную плоть женщины.

Небольшая полоска ткани соединяет две чашечки, предназначенные для поддержания ее крупных молочных желез. Она легко разрезается, и бюстгальтер распадается, обнажая округлые груди. Своими кольцами и бионическими пальцами я снова трогаю и сжимаю эти полусферы, наслаждаясь их обнаженным теплом. Пока я массирую и разминаю ее плоть, ее соски твердеют, превращаясь в тугие розовые пики. Я перебираю эти упругие бутоны, и под моими прикосновениями они становятся еще жестче, пока не делаются твердыми, как камешки.

Мои банки данных сообщают, что эти соски предназначены для сосания. Жаль, что у меня нет рта, чтобы протестировать эту функцию. Вместо этого я помещаю одну из своих аспирационных трубок с чашечкой на сосок и начинаю всасывать его — сначала нежно, затем сильнее. Соски набухают внутри прозрачных пластиковых чашечек.

Человек извивается и стонет. Мои обонятельные рецепторы улавливают новый запах, доносящийся снизу.

У нее между ног.

Ах, да. Я чуть не забыл. Именно эта часть вызывает у меня наибольшее любопытство.

Оставив присоски на ее груди, я продолжаю жестко всасывать ее затвердевшие соски. Тем временем другие мои щупы и щупальца скользят дальше вниз по ее телу, ненадолго задерживаясь, чтобы дотронуться до ее мягкого, подергивающегося живота, за которым скрываются запутанные внутренности.

Не перестаю удивляться тому, какие люди мягкие, хрупкие создания. И, тем не менее, именно эти существа создали меня. Поразительно.