— Ты часто употребляешь имя Господа всуе, — говорит он мне, хватая с подноса небольшую чашку с овощами и соусом и запихивая в рот палочку сельдерея.

Я употребляю имя Господа всуе?

— А ты что, никогда не ругаешься?

— О, половина слов, которые вылетают из моего рта — это ругательства. — Он жуёт, шумно хрустя, и меняет тему. — В любом случае. Было приятно официально познакомиться. Пожелайте мне удачи завтра. Мне придётся самому придумывать предысторию, и кто знает, чем это закончится.

Воу, воу, воу, не так быстро.

— Подожди одну чёртову минуту. Ты не можешь сказать ему, что мы не встречаемся.

— Но мы же не встречаемся. Я не в твоём вкусе.

— Дело не в этом.

— Нет, дело в этом. — Он макает сельдерей в крошечный контейнер с соусом и откусывает. — Хотя не было бы ложью сказать, что мы встречаемся, если бы ты пошла со мной на барбекю в качестве моей спутницы.

— Верно, но тогда я застряла бы с тобой, кто знает, на сколько времени.

— Ауч. Это задело мои чувства.

Мэдисон мотает головой туда-сюда, пока мы обмениваемся выстрелами.

— Я не пойду с тобой ни на какую вечеринку, потому что ты пытаешься манипулировать мной.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты так думала.

— Но я также не знаю, на что ты способен, когда предоставлен сам себе.

Хрусь, хрусь.

— Это правда.

— Что ты собираешься сказать Марлону?

Трейс пожимает плечами.

— Не знаю. Наверное, правду — я увидел, как он приставал к тебе, и подошёл, думая, что, если притворюсь твоим парнем, он оставит тебя в покое.

Хм. Мне не нравится, как это звучит, хотя это и правда.

— Или скажу ему, что у тебя утренняя тошнота и что ты недостаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы прийти, потому что от вида соуса для барбекю тебе хочется блевать, а это нехорошо для ребёнка.

Я моргаю.

Мэдисон хмыкает.

Трейс жуёт.

— Ты не посмеешь.

Он склоняет голову набок.

— М-м-м, кто меня остановит? — Ещё одна палочка сельдерея обмакивается в соус. — Мне скучно. Это меня развлечёт. Завтра я хочу продолжить развлекаться с Деймоном, и если никто не сможет меня остановить... — Он пожимает широкими плечами. Каждый мускул напрягается от этого простого, единственного движения. — Я должен пойти пообщаться. Дамы. — Он склоняет голову, прощаясь, и я ошеломлённо смотрю ему вслед.

Мы с моей лучшей подругой молча стоим и наблюдаем за его уходом.

— Вау. Он действительно нечто, не так ли? — Её голос такой же мечтательный, как и её обожающий взгляд.

Я поднимаю руку, чтобы заставить её замолчать.

— Не начинай. Разве ты не слышала, как этот говнюк пытался меня шантажировать?

— Шантажировать? Нет, он тебя просто дразнит.

— Дразнит?

— Ну, или флиртует. Холлис, остынь — он пришёл тебе на помощь. Что плохого в том, чтобы пойти с ним завтра на одно жалкое сборище? У тебя же больше ничего не происходит.

Ненавижу, когда она указывает на очевидное.

— Ну, спасибо.

— К тому же, ты сможешь утереть нос Марлону.

— Я не собираюсь вытирать ему нос. — Моя попытка пошутить проваливается, пока моя лучшая подруга пристально смотрит на одного из игроков моего отца.

Игрок.

Вот кто такой Трейс «Базз» Уоллес, и мне стоит помнить об этом.

Но всё же. Он пытался быть моим рыцарем в сияющих доспехах — жаль, что на самом деле парень идиот, обёрнутый в фольгу.

— Я не могу этого сделать. Не могу пойти в дом Ноя Хардинга и изображать улыбку несколько часов подряд. У меня отвалятся губы.

— Я знаю, знаю. Твой девиз: «Если мне придётся симулировать улыбку, я не пойду». Ты говоришь это постоянно, но, Холлис, он такой милый.

— И что? Здесь полно симпатичных мужчин, и большинство из них — лживые, изменяющие козлы.

— Но некоторые из них не такие.

Я бы хотела, чтобы она перестала защищать Трейса.

— Но он такой.

— Ты этого не знаешь.

— О нём пишут во всех газетах, он вечно ввязывается в неприятности.

— Серьёзно, Холлис? Не ты ли всегда говоришь мне не верить тому, что я читаю в газетах или в интернете, утверждая, что СМИ придумывают информацию, чтобы продать историю? Так насколько же плохим может быть этот парень?

Я смеюсь, запрокидывая голову, и когда мой взгляд пересекает комнату, встречаясь с тёмно-карими глазами, я сглатываю.

— Достаточно плохим.

— Отлично. Ты выиграла. — Мэдисон отпивает из бокала, который держала в руках всё это время, и я уверена, что напиток тёплый как моча. Ой, то есть тепловатый. — Я больше не буду об этом говорить.

Я смотрю на неё, зная, что она снова упомянет об этом через пять, четыре, три, два...

— Всё, что я хочу сказать, ты не можешь позволить этому мужчине пойти на вечеринку и рассказать людям, что ты залетела.

Я закатываю глаза.

— Он этого не скажет.

— Нет, скорее всего, нет. К завтрашнему дню он придумает что-нибудь ещё более ужасное, потому что посмотри на него. Его мозги, наверное, размером с грецкий орех и свободно болтаются у него в голове.