Я всмотрелся в его глаза и понял, что он прав. Они были того же цвета, что и у Эмили, да и черты лица поразительно походили на её. Но сама Эмили не имела с отцом ничего общего. Она была ангелом с прекрасной душой.

Мне пиздец.

Бальтазар выронил листок, и тот, покачиваясь, опустился на пол. Он резко вскочил на ноги.

— Я должен вернуться и найти её, чего бы мне это ни стоило. Я сделаю всё, чтобы доказать ей искренность своих намерений и показать свою непоколебимую преданность. Она станет лучшей дочерью, о какой только может мечтать отец, куда лучше моего никчёмного сына. Я всё исправлю — так или иначе.

Он сжал кулаки и потряс ими в воздухе.

— Я в ярости оттого, что не знал! Я едва не сжёг её заживо и причинил ей столько боли. Будь ты проклята, Алина, за то, что не сказала мне!

Я стоял, ошеломлённый собственными открытиями. Я был женат на дочери самой могущественной тьмы на Земле. Только теперь она не хотела иметь со мной ничего общего. Если бы я только мог рассказать ей правду.

Проходя мимо дивана, Бальтазар схватил дневник и снова принялся читать.

— Что это? Алина нашла солнечный кинжал и отдала его этому идиоту-учёному, Джованни Зампе. — Большим пальцем он перелистнул ещё несколько страниц. — А у Малика был ребёнок? Господи, сколько же здесь секретов… Я должен найти способ использовать эту информацию против Малика.

Он повернулся ко мне, и его глаза сверкнули красным.

Ну да. Демон вернулся.

— У вас есть план?

— Да, — огрызнулся Бальтазар и стремительно вышел из комнаты.

Мне пришлось поспешить, чтобы его догнать.

— Куда вы идёте?

— Мы отправляемся в Италию. Я должен найти кинжал, свою дочь и вернуть себе контроль, пока не стало слишком поздно.

Мы помчались вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Я следовал за ним, хотя правая нога всё ещё оставалась слабой. Его живот тоже не мог зажить полностью. Но демон, одержимый целью, превращался в чудовище, которое ничто не могло остановить.

Мы вышли наружу под полную луну, каждый с кинжалом в руке. Через несколько минут, с окровавленными ладонями и священными словами на губах, мы уже неслись сквозь другое измерение.

Мы вынырнули из него посреди дня в месте, которое, насколько я помнил римские земли, было похоже на Италию.

Едва приземлившись, Бальтазар принялся носиться по огромному полю, широко раскинув руки.

— О, мы на Сицилии! Здесь мы с моей возлюбленной впервые встретились. Идём, Марселиус. Моя вилла вон там.

Он указал на раскинувшееся внизу огромное поместье и помчался вперёд, словно несущийся галопом жеребец.

Мы бросились вниз по склону и взбежали по каменным ступеням к его дому.

Я пытался отдышаться. Казалось, невидимый ветер подталкивал его вперёд с каждым шагом.

Вдоль дорожки к дому выстроились искривлённые чудовищные статуи. На каждом углу виллы восседали горгульи, и их глаза следили за каждым нашим движением, словно они были живыми.

Бальтазар ворвался в вестибюль.

— Джиневра! Джорджия! Немедленно приготовьте мне ванну!

Дом мгновенно ожил, слуги засуетились, спеша к нам.

— Хозяин! — воскликнула одна из служанок. — Добро пожаловать домой!

Бальтазар стремительно взлетел по ступеням, а я, пытаясь не отстать, крикнул ему вслед:

— Что мне делать, хозяин? — выдохнул я.

Бальтазар резко обернулся, опершись рукой на богато украшенные перила.

— Ты отправишься к Джованни и заберёшь кинжал.

— Что? Куда?

Бальтазар проигнорировал меня.

По лестнице, тяжело дыша и охая на каждой ступени, ковыляла пухлая служанка.

— Хозяин, подождите. Я приготовлю вам ванну.

— Хорошо, хорошо, Джиневра, только поторопись! У нас полно дел.

Он помчался дальше по лестнице, а я бросился следом.

Бальтазар вошёл в большую комнату, примыкавшую к коридору.

Посреди неё стояла медная ванна на резных металлических ножках в форме оленьих копыт.

Я замер в дверях.

— Заходи, заходи. — Бальтазар махнул рукой.

С потолка свисали зловещего вида растения с острыми шипами. Сквозь витражное окно внутрь проникал разноцветный свет.

Бальтазар разделся, разбрасывая одежду во все стороны.

Я взглянул на воспалённую багровую рану у него на животе. Взгляд невольно скользнул ниже. Я не мог не заметить внушительный член, свисавший между его ног. Смутившись, я поспешно отвёл глаза.

Если не считать этой ужасной раны, Бальтазар был великолепно сложенным мужчиной с мощным мускулистым телом.

Джиневра подняла медный рычаг и принялась накачивать воду в ванну.

Бальтазар так и стоял посреди комнаты, уперев руки в обнажённые бёдра.

В комнату один за другим вошли несколько слуг и служанок, таща тяжёлые деревянные вёдра с дымящейся водой. Большую часть они вылили в глубокую ванну, а остальные поставили рядом.

Джиневра остановила насос и опустила руку в воду.