— Эйан Малик живёт здесь? Я столько лет его не видел! Интересно, когда он приобрёл эту виллу, — произнёс граф. — Вы непременно должны остановиться у меня. Комнат у меня предостаточно, детей нет — компанию мне составляют лишь слуги. Одинокому старику вроде меня тоскливо, когда рядом нет друзей.

— Нет, мы не можем принять вашу помощь, — начал я, но тут из кареты вылез Тристан.

— Я не хочу две ночи спать на земле, — заныл он. — Давай останемся у него.

— И как ты собираешься отплатить ему за гостеприимство? — прошипел я Тристану.

— Похоже, ему ничего от нас не нужно. Он просто хочет компании.

Я посмотрел на графа. По моему опыту, людям всегда что-нибудь было нужно в обмен на доброту. Но перспектива две ночи спать на земле и слушать бесконечное нытьё и жалобы Тристана привлекала ещё меньше.

— Хорошо, — сказал я графу Монтего. — Мы останемся.

— Превосходно! Уверяю вас, это совершенно меня не затруднит.

Он дождался, пока я снова заберусь на козлы, а Тристан залезет в карету, после чего прищёлкнул языком, подгоняя лошадей.

Я погрузился в мрачные мысли из-за отсутствия Малика. Такого я не ожидал. А что, если его что-то задержало? Мне не терпелось найти кинжал и, что ещё важнее, мою прекрасную жену. Я безумно скучал по Оливии. Последний раз я видел её воочию в тот день, когда отправился сражаться с кайова. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

В голове прозвучал голос Ли.

Если что-нибудь случится, найди Джованни Зампу.

Ну конечно! Найти Джованни Зампу!

Теперь у меня появился план, и настроение сразу улучшилось.

Через полчаса мы прибыли к впечатляющей вилле графа Монтего. Когда мы проехали через железные ворота, окружавшие поместье, лошади ускорили шаг — наверное, им не терпелось наконец избавиться от упряжи.

У входа в огромный дом нас встретили двое конюхов, готовые отвести лошадей и убрать карету.

Граф жестом велел следовать за ним, и мы с некоторой настороженностью переступили порог его дома. Внутри всё оказалось куда роскошнее, чем я ожидал: высокие потолки, богато украшенная мебель. Стены были увешаны картинами, а полы выложены отполированной плиткой.

Мы прошли по коридору в глубь дома, где граф распахнул дверь и пригласил нас в просторную комнату, заставленную мебелью из тёмного дерева и книжными шкафами.

Граф обвёл комнату рукой, указывая на собранные в ней сокровища. На одной из книжных полок он показал нам издание «Опытов» Фрэнсиса Бэкона в кожаном переплёте, а на стене — портрет женщины, играющей на гитаре. Затем рассказал её историю: оказалось, она была его дальней родственницей, покинувшей родную Испанию и отправившейся в Париж в поисках удачи.

Рассказ меня увлёк и показался вполне подходящим знакомством с домом графа.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал он нам. — Здесь можете делать всё, что пожелаете. Хотите шлюх — я достану вам шлюх. Изысканная еда и напитки, проститутки, безумные развлечения… Чего бы ни пожелало ваше сердце, мне будет только в радость это предоставить.

Пока он говорил, казалось, годы разом слетали с его плеч.

— Благодарю вас, граф Монтего, но ничего из перечисленного мне не потребуется, — вежливо ответил я.

Из дверного проёма в глубине дома появился элегантно одетый мужчина и направился к нам.

— Антонио, пожалуйста, проводи слугу синьора Александра в гостевые комнаты для прислуги, — распорядился граф, кивнув на Тристана. — А я провожу синьора Александра в его комнату наверху.

Антонио кивнул и по-итальянски велел Тристану следовать за ним.

— Он почти не говорит по-итальянски, — пояснил я, заметив растерянное выражение на лице Тристана.

— Он простоват, — добавил граф.

— А-а, — понимающе протянул Антонио. — Идём.

Он схватил Тристана за руку.

Тот тут же вырвался и испуганно вытаращил глаза.

— Куда он меня тащит?

— Расслабься, Тристан. Он провожает тебя в твою комнату, — ответил я.

Тристан последовал за Антонио в глубь дома.

— А тебя, небось, поселят в каких-нибудь царских хоромах, — бросил он через плечо.

Я проигнорировал его и вместе с графом Монтего поднялся наверх.

Моя комната и правда напоминала царские покои, но меня подобным было не удивить — я бывал во дворце императора в Древнем Риме. И всё же у каждой эпохи были свои представления о роскоши. Здесь меня окружала итальянская мебель из тёмного дерева, покрытая замысловатой резьбой. Как и внизу, стены украшали богатые гобелены, а окна закрывали тяжёлые бархатные портьеры. Кровать с четырьмя столбиками тоже обрамлял бархат, а сверху громоздилась целая гора подушек.

— Мы пробудем здесь максимум две ночи, — сказал я.

Граф Монтего махнул рукой.

— Оставайтесь сколько пожелаете. Для меня большая радость принимать гостей так скоро после возвращения из Франции. Уверяю вас, ваше пребывание здесь нисколько меня не затруднит.

— Благодарю. — Я пересёк комнату и опустился в кресло с богато украшенной мягкой обивкой.

— Вам что-нибудь нужно, прежде чем я вас оставлю? — спросил граф. — Примерно через час мы разделим трапезу.