Продолжая произносить слова писания, Матиас держал в руке клинок, направив его на Бальтазара.

Лицо Бальтазара обмякло, и он выронил голову Тристана. Она с глухим стуком упала к его ногам.

Матиас бросился на Бальтазара и вонзил кинжал демону в сердце с такой грацией, словно упражнялся в фехтовании в университетском спортзале.

Бальтазар издал беззвучный крик. Он, Матиас и всё, что осталось от Тристана, исчезли в клубах чёрного дыма.

— О боже, о боже, о боже, — завыла я, извиваясь в объятиях Романа.

— Тише, тише, тише, — успокаивал Роман. — Я держу тебя, любовь моя.

Я вырвалась из его объятий и вскочила на ноги. Несколько мгновений я просто стояла, не в силах произнести ни слова.

В комнате не осталось ни единого следа только что увиденного мною кошмара. Я бросилась к кровати и обняла Эмили, всё ещё скрывавшуюся под одеялом.

— Эмили, можешь вылезать. Демон и его отродье исчезли.

Она зарыдала и откинула одеяло, прижимая к себе ребёнка.

— Я отродье демона. Я.

Чёрт. Неудачно я выразилась.

— Ты совсем не похожа на Бальтазара, Эмили, — успокаивала я её, хотя знала лишь то, что уже успела увидеть собственными глазами.

А что, если в ней дремлют демонические наклонности?

Я выбросила эту мысль из головы. Эмили была хорошей и преданной подругой и любящей сестрой.

— Кто-нибудь объяснит нам, что только что произошло? — раздался позади меня голос Романа.

Малик подошёл к изножью кровати.

— Эмили, дорогая моя. Прости, что я тебе не сказал. Мы хотели оградить тебя от правды.

— Но правда в конце концов всегда выходит наружу, да? — проговорила Эмили сквозь безобразные рыдания.

— Мне так, так жаль, — мягко произнёс Малик. — И насчёт Матиаса можешь не беспокоиться. Полагаю, он рассказал вам, кто он такой?

Голова шла кругом от всех новых фактов, которые я ещё даже не успела переварить.

— Да, он — тьма, а ещё он наш с Эмили дедушка. — Я опустилась на кровать рядом с Эмили и её наконец успокоившимся малышом.

Лео прижался к груди матери и жадно сосал.

— Да, Матиас — ваш дедушка. И он очень дорожит вами, — сказал Малик, его глаза напоминали жидкий нефрит.

— Так ты всё это время знал? — спросила я.

— Знал.

Внутри вспыхнула ярость, словно разгоревшийся костёр. Мне до смерти надоело узнавать правду, которую я должна была знать с самого начала.

— Я всё это время помогал ему, — невозмутимо продолжил Малик. — Он спас меня, когда Бальтазар держал меня в плену. Он обучал и Бальтазара, и меня. Именно он здесь играет самую важную роль. А я один из его учеников, который пытается уничтожить Бальтазара.

— Значит, мы все просто пешки в вашей игре, — прорычала я.

Проигнорировав мою язвительную реплику, Малик просто стоял с непроницаемым лицом. Я заглянула через дверной проём в коридор.

— Где Марселиус?

Роман и Малик переглянулись.

— Где Марселиус? — повторила я, уперев руки в бока.

— Марселиуса схватил Рауль, — ровным голосом ответил Малик. — Не волнуйся. Мы его найдём.

— О нет! — вскрикнула Эмили, разрыдавшись ещё сильнее.

Малыш снова заплакал, и комнату заполнил непрекращающийся хаотичный шум.

От этих звуков моя тревога усилилась настолько, что мне казалось, я вот-вот взорвусь.

— Как ты можешь говорить об этом так спокойно? — набросилась я на Малика. — Если Марселиус у Косты, он к этому моменту уже может быть мёртв.

От этого Эмили разрыдалась ещё сильнее.

Я раздражённо простонала.

— Хватит! Давайте оставим Эмили с малышом в покое. Никаких больше разговоров в этой комнате.

Я указала на дверь.

— Эмили! — взмолилась я надломленным от отчаяния голосом. Я наклонилась к ней, руки дрожали от осознания того, о чём я её просила. — Ты должна поверить Малику. Мне не следовало вот так давать волю своим страхам.

Она посмотрела на меня глазами, полными печали.

— Я порождение тьмы, Оливия, — прошептала она. — Может быть, мне тоже суждено стать её частью.

Мне оставалось лишь безмолвно умолять её, надеясь, что она сделает правильный выбор.

— Не вини Малика, — прошептала я. — Он делает всё это лишь потому, что так велел Матиас.

— Хорошо.

— И не позволяй знанию о том, кто твой отец, повлиять на тебя. Всё будет хорошо. — Я сжала её руку.

— Надеюсь, — сказала она, вытирая глаза.

Мы с Маликом и Романом вышли в коридор и закрыли за собой дверь.

Снизу, из кухни, донёсся громоподобный голос Матиаса.

Я больше не считала его добрым и великодушным человеком. В очередной раз я столкнулась с собственнической, властной тьмой, возможно, самой могущественной из всех. По правде говоря, он до смерти меня пугал, дедушка он мне или нет.

— Ты должна заботиться об Эмили! Обращайся с ней с величайшим почтением! — взревел Матиас.