Внизу меня встретили ухмыляющиеся каменные лица, и казалось, их глаза следили за мной, пока я торопливо семенила вслед за Матиасом.

Вскоре мы оказались перед металлической дверью.

Матиас достал из жилетного кармана ключ и вставил его в замок. Повернул, механизм щёлкнул, и дверь поддалась.

Стоило ей открыться, как меня пронзил страх.

— Матиас, подожди! — выпалила я и тут же почувствовала, как меня накрывает стыд из-за невольно вырвавшихся слов.

— Да, дорогая?

— Я боюсь.

Тебя, Бальтазара, всего того, что теперь олицетворяет это место…

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что я едва не сломалась. А потом вспомнила, какая властность скрывается за его утончённой внешностью. Могу ли я действительно ему доверять, если он — воплощение абсолютной тьмы?

— Я не позволю ничему и никому причинить тебе вред. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Его слова меня ничуть не успокоили.

Он распахнул дверь до конца и переступил порог.

Мы вошли в небольшое помещение, вырубленное прямо в толще земли.

Передо мной была камера, ограждённая стеклом толщиной почти в фут. За ним на гладком кристаллическом полу, словно тряпичная кукла, лежал Бальтазар.

Из крошечного отверстия у самого основания камеры струился белый туман, ленивыми завитками окутывая Бальтазара.

Это белладонна? Или какой-то другой демонический яд?

Матиас потянул за тонкий красный шнур, свисавший с потолка, и внутри камеры с громким звоном ударил большой латунный колокол.

Глаза Бальтазара открылись, и он посмотрел на меня из-под тяжёлых век, совсем как ящерица. С трудом, медленными, неловкими движениями он заставил себя сесть.

— Наконец-то, спустя столько лет, я тебя поймал, — сказал Матиас, уперев руки в узкие бёдра. Его голос каким-то образом проникал сквозь толстое стекло — это стало очевидно, когда Бальтазар зажал уши ладонями.

— Хватит орать, — едва слышно прохрипел он.

— Я не ору. — Матиас улыбнулся. — Я просто наслаждаюсь победой.

Бальтазар громко закашлялся, с хрипами и мокротой, и меня чуть не стошнило — желчь подступила к горлу.

— И какой в этом смысл? — прохрипел Бальтазар голосом дряхлого старика. — Я всё равно победил. Я превзошёл учителя.

Я напрягла слух, пытаясь разобрать его слова. Как Матиасу удавалось передавать свой голос сквозь такую толщу стекла, оставалось для меня загадкой. Впрочем, почти всё, что касалось тьмы, было загадочным.

— Каким же образом? — спросил Матиас, свободно скрестив руки на груди. — С чего ты решил, что победил?

Бальтазар с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к стеклянной стене.

Когда он приблизился, я попятилась.

Матиас не сдвинулся с места.

Бальтазар упёрся ладонями в стекло, пытаясь удержаться на ногах.

— Я убил Кору, захватил твою школу и сделал всю тьму такой же злой, как я. Я соблазнил твою любимую дочь Алину. Она досталась мне. Я забрал её себе. Если бы ты только знал Алину и увидел её истинное лицо.

Он запрокинул голову и расхохотался, пока смех не перешёл в приступ кашля. От сильнейших спазмов он рухнул на пол.

Схватившись за живот и свернувшись калачиком, он продолжил:

— Теперь я знаю, кто такой этот загадочный граф Монтего. И всё же я вижу, что победил. Я убил самое дорогое, что у тебя было, — уничтожил твою жену и дочь. Я убил… — Его глаза закрылись. — Я убил их обеих.

Матиас расхохотался так сильно, что по его щекам потекли слёзы. Я уже подумала, что он сошёл с ума.

Бальтазар кое-как приподнялся, опираясь на руки, а голова безвольно свисала, как у больной собаки. Он попытался посмотреть на Матиаса, но веки затрепетали, словно стали слишком тяжёлыми.

— Ох, Бальтазар! Ты по-прежнему величайший идиот, раз считаешь, что сумел меня победить. Ты просто жалок. Неужели не понимаешь? Учитель победил ученика. Думаешь, убийство Алины принесло тебе победу? — Матиас вытер слёзы. — Я открою тебе тайну, которую хранил очень долго. Что, если я скажу тебе, что Алина всё это время была жива?

От его слов я вздрогнула.

Бальтазар продолжал тупо моргать.

По лестнице загрохотали шаги.

Я резко обернулась, сердце подскочило к горлу.

В открытую дверь скользнули две фигуры.

Да ну нахуй. Вы, блядь, издеваетесь?

Я потёрла глаза кулаками, пытаясь прояснить зрение.

— Мам? Ты жива?

Моя мать взглянула на Мун Ли, стоявшего рядом с ней. Затем тепло мне улыбнулась.

— Да, милая. Я всё это время была жива.

 

Notes

[

←1

]

Петрикор (от греч. petra — «камень» и ichor — «сукровица, кровь богов») — особый землистый запах свежести, который выделяется в воздух, когда первые капли дождя падают на сухую, прогретую землю.

[

←2

]